— Сёдзо-сан, а вам, вероятно, уже не терпится поскорее вернуться домой, а?
— Да нет, я, собственно...
— Вы уж мне не говорите. Когда мужчины надолго уезжают от жены, они все делаются вот такими раздражительными.
Сёдзо натянуто улыбнулся; оказывается, и эта дура с возрастом начинает кое в чем разбираться. Наклонившись вперед с погасшей сигаретой во рту, он чиркнул спичкой. Поняв его молчание по-своему, Мацуко весело засмеялась и прибавила, что, какое бы ни было у нее к Сёдзо дело, она его удерживать не станет, и спросила, когда завтра уходит поезд.
— Я еще не решил, с каким поездом ехать, но у меня есть просьба. Если вы собираетесь что-нибудь со мной посылать Марико, то мне хотелось бы, чтобы это было отправлено прямо от вас багажом.
Он вспомнил, как госпожа Масуи говорила, что хоть у них в доме, вероятно, нет ни в чем нехватки, но все же она хочет послать с ним для Марико кое-какие вещи, которых в провинции не достанешь. Сёдзо попросил, чтобы посылку шофер доставил вечером на вокзал, так будет удобнее. С этими словами он вынул лежавший в кошельке билет.
— О-о, красный! Третьего класса! — снова рассмеялась Мацуко и добавила:—Так, значит, вы еще раз к нам зайдете?
— Завтра утром я навещу вас еще раз до того, как дядюшка выйдет из дому. Мне нужно с ним посоветоваться по некоторым вопросам, касающимся библиотеки.
— А вы знаете, что профессор Имура сейчас уже в Атами?
— Да, я думаю сойти в Атами и навестить его.
Однако о любезном предложении Таруми пожить там несколько дней в гостинице «Сёфукаку» Сёдзо упоминать не стал. Ему хотелось только нанести визит профессору Имуре и сразу же после этого сесть в поезд и следовать дальше. Правда, Марико находилась сейчас в доме дяди, и поэтому беспокоиться за нее было нечего, но ведь он уехал в Фукуока совсем ненадолго, только чтобы проводить Тацуэ и Кунихико, летевших в Шанхай, а отсутствовал уже десять дней. Это была первая их разлука после свадьбы. Ночью в постели он напрасно искал во сне теплые мягкие руки, обнимавшие его дома, теплое тело Марико, которое всегда было рядом, и чувство одиночества и какого-то отчаяния охватывало его, когда он внезапно просыпался от ощущения холодной пустоты возле себя. Но, не говоря уже обо всем этом, о тоске по Марико, он не хотел задерживаться в Атами еще и из-за госпожи Масуи: узнав, что он остановится в «Сёфукаку», она могла заявить: «Я, пожалуй, тоже проедусь с вами». Пользуясь случаем, она пожелала бы проведать свою землячку — вторую жену доктора Имуры — Ёсиэда, на которой тот женился года четыре тому назад и которая была на двенадцать лет моложе его. Если Мацуко потом и узнает, что Таруми предложил ему пожить в «Сёфукаку», пусть узнает, но сейчас он решил ничего ей не говорить, кроме того, что собирается сделать остановку в Атами.
К счастью, Мацуко интересовало совсем другое. Ей хотелось рассказать ему о прошлом молодой жены профессора Имуры. До того как она вышла за него, она была замужем дважды, и оба раза не проходило и полгода, как она становилась вдовой.
— А теперь вот нашла себе такого замечательного мужа. Но люди говорят, будто она недовольна, что вышла за пожилого человека. А Имура-сан всячески угождает ей, чуть не на руках ее носит. Как у вас в библиотеке, поговаривают об этом?
— Нет... Я не слышал...
Сёдзо вспомнился один сотрудник книгохранилища, который часто бывал у Имуры в доме. Обычно он бывал неприветлив и молчалив, как железная противопожарная дверь книгохранилища, но когда выпивал, то становился совсем другим человеком. Это именно он болтал о том, что вдовы, вторично вышедшие замуж, частенько предъявляют к своим мужьям чересчур большие требования, и намекал на то, что профессор болен именно по этой причине. Из чувства брезгливости и осторожности Сёдзо ни словом не обмолвился об этих сплетнях, предоставив Мацуко восхищаться счастливой судьбой жены доктора; тут же она привела свежий еще в ее памяти пример иной человеческой судьбы...
— И вот подумайте, живет себе эта особа пресчастливо, выйдя в третий раз замуж, а Тацуэ нет на свете! Не могу с этим примириться! Так удачно вышла замуж, так была любима мужем и умерла такой ужасной смертью! Видно, несчастливой она родилась. Хотя, правда, во вчерашней проповеди говорилось, что для любящих супругов умереть в один день и почти в один и тот же час — это счастье, выпадающее на долю не всякому. А вы слышали, что говорил старший брат Инао? Так, значит, было пред-
назначено судьбой, связавшей их и на жизнь и на смерть. А все-таки умереть — это ужасно! Ведь второй раз на свет не родишься. Какие бы у тебя ни были несчастья, но уж смерть хуже всего.