В коридоре послышались шаги. Кто-то легкой походкой шел со стороны комнаты с круглым окном. Возможно, возвращалась горничная, ходившая и туда стелить постель. «Позвать ее, что ли, и попросить принести виски?» — подумал Сёдзо. Но не успел он нащупать кнопку звонка, как шаги приблизились, кто-то, сделав поворот от ванной комнаты, подходил к его номеру. Лампочка, постоянно горевшая ночью над раздвижной дверью в коридоре, теперь из-за светомаскировки была затемнена, и присутствие человека за бумажной дверью только ощущалось, силуэта же не было-видно. Звук шагов замер перед самой его комнатой, но никакого «разрешите войти» не послышалось. Кто-то молча раздвинул дверь. И когда в Открывшемся квадрате, как в рамке волшебного фонаря, Сёдзо увидел фигуру женщины, он вскочил и рывком включил свет.
— Вы еще не спите?
Госпожа Ато произнесла это так, словно вместе с ним занимала номер и вернулась сейчас из ванны. Она подошла к столику с такой непринужденностью, как будто только что сидела за ним. Все было как во сне. И точно так же, как бывает во сне, когда хочешь убежать от чего-то страшного и не можешь пошевельнуться, хочешь крикнуть, но нет голоса, Сёдзо не мог ни двинуться с места, ни сказать хоть слово. И было у него то же чувство, какое бывает во сне, когда самые необычные вещи кажутся вполне естественными и не вызывают ни малейшего удивления. Наконец Сёдзо пришел в себя и, снова закурив, спросил:
— Как вы узнали, что я нынче ночью буду именно здесь, в этой гостинице?
— Узнала от госпожи Масуи. А ей сказал господин Таруми. Она считает, что вы нарочно ничего не сказали ей о гостинице — хотели рассердить ее. Так и просила передать вам.
— Ну, это уж слишком!—У Сёдзо даже перехватило дыхание, и он чуть не задохнулся от дыма своей сигареты.—-И чтобы вы поехали сюда — это тоже она вам сказала?
— Но ведь она знает, что я в Токио хотела встретиться с вами, знает также, что сегодня я собиралась вернуться в Сюдзэндзи. Я ей говорила, что посмотрю — может быть, по пути заеду и сюда. Так что беспокоиться нечего.
Хоть они давно не виделись, Миоко говорила без всякого волнения, ровным, спокойным и мелодичным голосом. А в ее заявлении, что она не понимает, почему нужно чего-то бояться, звучала не дерзость, а скорее простодушие. Красота ее за это время нисколько не поблекла. Коротко стриженные по последней моде волосы с завивкой перманент уложены были так, что прическа оставляла открытым ее тонкое аристократическое лицо, подчеркивая его безупречно чистый овал. На руке у нее не было ни одного кольца. Она была в кимоно из темной ткани с чуть заметной золотой ниткой и в таком же хаори без всякого узора. Весь ее облик дышал изяществом и такой скромностью, что, пожалуй, Сёдзо способен был бы поверить, что перед ним совсем не та женщина, которую он близко знал. Бросив окурок в пепельницу, он принял суровый вид.
— Да, я слышал от госпожи Масуи о вашем желании встретиться со мной. Но я ответил тогда, что у вас не может быть никакого дела ко мне, что нам не о чем с вами говорить, что я больше не являюсь ни вашим служащим, ни вашим домашним учителем и, следовательно, никакого отношения к вам не имею. Если вам не передали моего ответа, то я пользуюсь случаем, чтобы его повторить. И если вы поняли мои слова, прошу вас оставить меня.
Миоко ничего не ответила. Скорее всего, она это пропустила мимо ушей. В противном случае она не перевела бы на него с таким кокетством свой взгляд, который до этого был устремлен на отлитую в виде листка лотоса пепельницу, словно она выжидала, что раньше кончится — резкая и какая-то заученная тирада или дым от окурка, все еще вившийся тонкой струйкой.
— 0 наших отношениях догадывалась одна только Тапуэ-сан. Вам это известно?
— Что?
Строгое выражение на лице Сёдзо сразу сменилось замешательством.
— Этого не могло быть,— солгал он.
— Могло. Ведь она меня просто ненавидела. И только потому, что знала. Других причин у нее не было. Впрочем, если вы сомневаетесь, могу вам сказать, что получила от нее письмо.
— От Таттян? Когда?
— Вскоре после того, как мы с вами встретились в Каруидзава. С тех пор прошел год. В тот вечер была такая же красивая луна, как сегодня. Вы уже, наверно, забыли. Мужчинам хорошо, они беспечны.— Говоря это, Миоко переменила место и подсела к нему с полной непринужденностью. Мало того. Благородная, полная достоинства, красивая дама, которая всего несколько мгновений назад была здесь, внезапно исчезла, уступив место легкомысленной женщине, у которой утонченность лишь подчеркивала невероятное распутство. Сёдзо убрал ее руку со своего колена и строго спросил: