Одно было ясно — не по этим улицам он проходил полтора часа назад. По обеим сторонам вместо домиков старинного городка тянулись пальмовые аллеи, виднелись тростниковые хижины туземцев, реяли флаги с солнечным кругом и двигался отряд военных в касках. И вдруг в небе замелькали десятки, сотни белых парашютов, похожих на медуз в море. Пикирующие, бомбардировщики. Из их брюха вываливаются огромные бомбы, похожие на поплавки. Взлетают фонтаны земли, пылают танки. Обрывки военных киножурналов; затасканные, мутные старые киноленты голубоватыми вспышками проносились у него перед глазами, и он старался вспомнить и не мог, какие же это операции и на каком именно фронте. Он крепко стиснул зубы. Он уже чувствовал на лице ремешок каски. Его куда-то вели. Словно стремясь вырваться, убежать, он изо всех сил вцепился в руль велосипеда. «Марико! Марико!» — беззвучно кричал он, призывая жену. Если бы он действительно мог убежать отсюда, посадив ее сзади себя на багажник велосипеда, он умчался бы с ней на край света.
После того как миновали пролив, внезапно похолодало и началось волнение, обычное для моря Гэнкай в февральские ночи. Бортовая качка внезапно сменилась килевой. Точно гигантские качели вздымали людей и, покачав, опускали. Силу качки можно было определить по ширине размаха висевшей над головой фляжки, выполнявшей в данном случае роль стрелки сейсмографа. Будь на этом транспортном судне поменьше солдат, их, наверно, катало бы от борта к борту, как высохшие мандарины. Этой участи они избе жали лишь потому, что с момента зачисления в часть перестали быть людьми и стали «личным составом», чем-то вроде выданного им мундира, брюк, кальсон, вещевого мешка, плащ-палатки, погон, петлиц, ботинок и т. д. и т. п. Иначе говоря, потому, что на нары, расположенные в два яруса, втиснули столько людей, что ни один не мог покатиться ни вправо, ни влево, совсем как мандарины, когда их перед отправкой на рынок укладывают в ящики до того плотно один к одному, что между плодами не остается даже щелки.
Сёдзо лежал на нарах нижнего яруса примерно в середине, рядом с солдатом второго разряда по фамилии Исода — молодым парнем с пухлым мальчишеским лицом. Свободное пространство над головой, не составлявшее и двух-трех дюймов, когда он сидел, несколько увеличивалось, когда он принимал лежачее положение, и тогда казалось даже, что до ужаса спертый из-за тесноты воздух становится чуть чище. Но дело было не только в этом — Сёдзо укачало. Возможно, на него плохо подействовал пример Исода, которого поминутно тошнило.
В казармах в Кокура Сёдзо не пробыл и сорока дней. Этого времени едва хватило на то, чтобы запомнить специфически военные, совсем не такие, как в обычной жизни, наименования всех частей выданного им обмундирования и чтобы с помощью окриков и затрещин усвоить с грехом пополам маршировку, стрельбу холостыми зарядами, приемы штыкового боя, метания гранаты и прочие боевые приемы, хотя в общих чертах он должен был их знать еще по учебным сборам резервистов. Главной заботой командования было сейчас пополнение сильно поредевших на фронте войск. Поэтому не только обучение солдат, но и комплектование частей шло наспех, кое-как. В одном и том же подразделении встречались и тридцатилетние мужчины, и сорокалетние, и совсем юнцы, вроде Исода. И опять-таки это напоминало упаковку мандаринов: ведь в спешке при большом количестве заказов их укладывают, уже не сортируя по величине.
У каждого солдата позади осталась своя жизнь, непохожая на жизнь соседа. Однако на судне отдельные горести и печали каждого из них слились в одну общую заботу, в одно общее для всех опасение: куда их везут? В Маньчжурию или в Китай? Только бы не на южный фронт. Это тайное желание тоже объединяло людей. Военная обстановка на южном фронте складывалась сейчас совсем иначе, чем в начале войны, когда был потоплен английский линкор «Принц Уэльский», пал Сингапур и была оккупирована Малайя. Эвакуация Гвадалканара тому подтверждение, вопреки искусным закругленным, обтекаемым фразам, в каких преподносили публике эти известия газеты и радио,
— На островах жуть. Кругом одно море.
— Точно. По сравнению с островами и Северный и Южный Китай — одно удовольствие!