Дозорные башни отдельно действующего отряда М.— одна четырехугольная в 26 футов высотой, а другая круглая немного пониже, обе сложенные из кирпича,— стояли на плоской вершине холма и были видны издалека среди окружающих пашен. Это укрепление уже в значительной мере утратило свое стратегическое значение, но в то время, когда башни эти были сооружены, оно было важным форпостом борьбы с партизанами. Со всех сторон укрепление окружал глубокий ров, обнесенный с внутренней и с наружной стороны колючей проволокой; стоило поднять на блоках подъемный мост — и это место превращалось в маленькую неприступную крепость. Обе башни одинаково отливали черным глянцем и отлично сочетались по цвету с высокой стеной из желтого лессового кирпича, протянувшейся вдоль рва; а когда на голубом небе плыли большие серебристые облака, все эти сооружения казались каким-то сказочным замком.
Казарма и прочие здания были скрыты от посторонних глаз стеной и росшими кое-где деревьями. На складах здесь лежали такие запасы продовольствия — риса, зерна, пшеничной муки, гаоляна, соевой пасты, мисо, сои, соли и самых различных консервов,— что если бы даже связь отряда с основной частью прекратилась, их хватило бы на целый год. Это был самостоятельный мирок, который не нуждался во внешнем мире. Питание здесь было намного лучше, чем в городке К. В хлевах и птичниках, устроенных позади казарм, содержались свиньи и птица, а за ними на свободной полоске земли был разбит огород. Когда Сёдзо вместе с несколькими солдатами под командой ефрейтора Хамы явился в отряд, на этом огороде под лучами уже по-летнему светившего солнца ярко зеленели лук, морковь, репа и другие овощи и весь огород выглядел как-то по-домашнему.
Раньше здесь стояла целая рота, потом численность отряда уменьшилась, и теперь он напоминал большую семью. Считая оставшегося здесь командира подразделения капитана Дои, унтер-офицера, солдат, специально назначенных связистов, поваров, всего не набиралось и тридцати человек.
Капитану Дои было уже за пятьдесят. Это был крупный, представительный мужчина с красивой длинной бородой. Но, несмотря на свою импозантную внешность, он был настолько глуп, что про него потихоньку говорили: старик совсем уже выжил из ума. Из-за этого он и застрял на должности командира отдельно действующего отряда, которую обычно доверяли лейтенанту или младшему лейтенанту. Сверстники его давно уже ходили в старших офицерах. Если действия молодого подпоручика Ито полностью направлялись старшим унтер-офицером Уэда, здесь стариком Дои вертел, как хотел, младший унтер-офицер Сагара, бывший значительно моложе своего начальника. Мелкими отрядами, которые размещались в помещичьих усадьбах в горных деревнях, иногда командовали унтер-офицеры. Сагара также одно время командовал таким подразделением, и ходили слухи, что у него денщиком состоял пленный китайский партизан, причем это была женщина, о чем никто и не подозревал. Кстати сказать, у Сагары была довольно интересная, мужественная внешность. Прибрать к рукам командира отряда для него, видимо, было проще, чем подчинить себе женщину из вражеского стана. Достаточно было нащупать слабую струнку капитана — его обжорство. Капитан ел за троих, пренебрегая несварением желудка, которым он частенько страдал.
В соседней деревне О., находившейся в шести километрах, младший унтер-офицер присмотрел для капитана личного повара Чэн Пин-си. Этот повар вырос в Иокогаме, обучался кулинарии в ресторанчике своего дядюшки и был мастером своего дела. Чэн Пин-си был стройный, высокий мужчина лет сорока. Он приехал в Китай, чтобы повидаться в последний раз с бабушкой, которая вскоре и умерла в возрасте девяноста пяти лет. Здесь его и застала война. Он считал своей родиной Иокогаму и говорил, что постоянно видит во сне Китайский квартал и квартал Исэдзаки этого города, Сагаре было безразлично, правда это или ложь. И,вообще он рассуждал просто: хочешь, чтобы китаец тебя не обманывал,— хорошенько плати ему. Так как посторонним лицам ночевать в отряде запрещалось, Чэн каждое утро являлся сюда из своей деревни, причем всегда ухитрялся доставать и приносить всякие редкие продукты. Еда была единственной отрадой капитана.