Подобно тому как человек, пробудившийся от гипнотического сна, совершенно не помнит, что с ним было, в один прекрасный день Мацуко начисто забывала, как она еще вчера суетилась, хлопотала по хозяйству, наводила порядок и экономию, и все становилось на свои места. Болтавшаяся у пояса связка ключей в кожаном чехле с огромным серебряным кольцом снова переходила в твердые, надежные руки экономки. И Мацуко с особой силой ощущала тогда, насколько приятнее слыть щедрой дамой, выслушивать похвалы и иметь возможность хоть двадцать четыре часа в сутки тратить на удовольствия, чем без толку вмешиваться в кухонные дела, видеть вокруг себя кислые лица и слышать перешептывание слуг: «До чего же скупа стала хозяйка!»
Когда они на лето переезжали в Каруидзава, еще яснее становилось, что в характере Мацуко преобладает склонность к беспечной жизни. В Токио, как бы она ни была свободна, у нее все же находились какие-то обязанности, поскольку осью, вокруг которой все вращалось в доме, был муж. А здесь, на даче, главной целью и главным занятием становились отдых, развлечения. Помимо тех, с кем Мацуко и в Токио поддерживала знакомство, тут круг ее знакомых расширялся за счет иностранцев, к которым она чувствовала особое расположение. Таким образом, в Каруидзава Мацуко оказывалась еще более занятой, чем в Токио. Бесконечные прогулки, пикники, чаепития, званые ужины, танцевальные вечера, концерты — на все это едва хватало времени.
Канно и Кидзу появились в холле на даче Мацуи под вечер. Хозяйка и Марико только что возвратились с прогулки, хотя был уже девятый час. В компании иностранцев они ходили за полевыми цветами. На пышной груди Мацуко, обтянутой черным платьем, был приколот букетик алых цветов. Теребя его своей пухлой, но маленькой рукой, она сообщила, что Тацуэ ей передала, что встретилась сегодня со старыми друзьями. Сейчас в гостиной возник даже спор, явятся они или нет.
— Тацуэ, Мидзобэ-сан и я утверждали, что вы непременно придете, а Инао и Маки говорили — нет, не придут. Марико держала нейтралитет. Ну, Маки-сан, кто выиграл? Эх вы, оракул! Итак, за вами «Нью-Гранд»! — за-( смеялась Мацуко и, оставив в покое свой букетик, ткнула пальцем в плечо молодого литератора, сидевшего в плетеном кресле.
Все участники пари были в сборе и весело смеялись. Не смеялась лишь Марико. Сидя в уголке за широким столом, она чувствовала себя свободно за этой оградой и спокойно разбирала цветы. Их было множество: и в голубой кожаной сумке, и в свернутых воронками газетах,: и просто в охапках, брошенных на стол. Когда в холле раздался смех, Марико лишь на мгновение повернулась и, вытянув стройную детскую шейку, недоуменно взглянула на смеявшихся, потом чуть заметно тряхнула своими толстыми, тугими, как плети, косами.
— Так вы, значит, спорили на обед в «Нью-Гранде»?— развязно спросил Кидзу. Он был под хмельком от выпитого за обедом пива, которое почти все целиком досталось на его долю.— Вот замечательно! — воскликнул он и торжественно воздел руки к небу, как утром, когда похвалялся, что бросил курить.
«Э, брат,— подумал Сёдзо,— курить-то ты бросил,, зато пить, кажется, научился всерьез...» Взяв стул, Кидзу подсел к Тацуэ, по другую руку которой сидел Инао.
— Коли так,— продолжал Кидзу,— то, поскольку мы с Канно послужили поводом для спора, надеюсь, и нас не забудут пригласить. Нашу долю расходов, быть может, согласится принять на себя господин Инао? Ведь он тоже проиграл?
— Что ж, я буду очень рад видеть вас в числе своих гостей,— в тон ему с улыбкой ответил Инао.— И давайте не откладывать. Хотите завтра?—вопросительно посмотрел он на Тацуэ.
Не отвечая ему, Тацуэ повернулась к Кидзу и сказала:
— Да, но вы ведь собирались сегодня ночью уехать. — Ради такого дела я готов отложить свой отъезд. Было бы глупо упустить столь многообещающий обед, не правда ли?
Несмотря на то, что Кидзу говорил вполне серьезным тоном, Тацуэ поняла, что он, конечно, шутит. Взглянув на него еще раз — он сидел к ней в профиль с высоко поднятым бокалом пунша в руках,— она повернула голову, отыскивая взглядом Канно, которого заслонял сидевший с ним рядом Мидзобэ.
Друзья явились к Масуи лишь потому, что Кидзу опоздал на поезд и мог теперь уехать только с последним, ночным поездом. По своей работе в женском отделе «Токио ниппо» он был знаком с Мацуко и счел вполне удобным воспользоваться приглашением Тацуэ заглянуть на виллу Масуи. Решил он это без особых колебаний, тем более что слегка подвыпил: