К тому же путь, по которому гигантский белый скорпион — американская армия — поползет вверх, уже определился. Сёдзо предсказал этот путь еще до того, как Рэйдзо Масуи заговорил о переезде Марико в горы Кудзю. Американцы будут продвигаться по тому маршруту, по которому ежегодно налетает тайфун с Южных морей. Остров Кюсю, который в тайфун сразу же заливает вода, несомненно, первым подвергнется налетам американской авиации. Откуда бы ни прилетали бомбардировщики, с ближайших баз или с авиаматок, остров, несомненно, подвергнется бомбардировке. А с моря начнется обстрел из дальнобойных орудий. И когда линкоры, представляющие собой плавучие форты, с авиаматками, напоминающими наседку с цыплятами, и всякие другие морские суда, соединившись в одно огромное целое, приблизятся к берегам, тогда выполнение последней задачи будет поручено отрядам морской пехоты и десантным судам. И в какой-то день, в какой-то час все это обрушится на берег. Мысленно Сёдзо все время видел перед собой развернутую географическую карту. Рюкю, Амами, однообразная линия побережья Осуми, Хюга, за исключением Кагосима... Чем дальше к востоку, тем более ломаной и извилистой становится линия берега. Ее изгибы похожи на зубцы кружевного воротника. Портовый городишко, где родился Сёдзо, стоит в такой излучине. Он слишком мал, чтобы стать воротами для вторжения крупных воинских сил. Милый сердцу Сёдзо залив улыбался ему, расстилая свои пока еще мирные голубые воды. Был ли хоть один день, чтобы он не любовался заливом с Замковой горы из окна библиотеки? Но .в эту минуту он не мог себе позволить мысленно задержаться ни на этом маленьком заливе, ни на одном из толпившихся на берегу домов. Сердце влекло его дальше. Через весь город, из конца в конец, делая плавные повороты, протекает река. На ее левом берегу в среднем течении постепенно поднимается кверху обширное плато с манящими взор фруктовыми садами и бамбуковыми рощами. Сёдзо взбегает на косогор, перед ним широкая каменная лестница, ведущая к дядиному дому, он быстро взбирается по ней...
После его отъезда на фронт Марико перебралась сюда. Она теперь не одна, у нее есть ребенок. Когда он начнет топать своими маленькими ножками, эта лестница будет опасной для него. Известняк — порода непрочная, и с течением времени на ступенях, особенно посередине, образовались выбоины. У дядиных работников, вечно занятых то уничтожением вредителей мандаринов, то прополкой чайной плантации, то еще чем-нибудь, до лестницы руки не доходили. В трещинах между камнями цвел курослеп, ступени по краям поросли голубоватым мхом и в дождь становились скользкими. А вообще-то эта поросшая мхом лестница была очень живописна — такие лестницы бывают у старинных храмов. Тетушка часто рассказывала, как однажды мать Сёдзо привела его к .ним, тогда ему было два или три года. Пока взрослые разговаривали, он незаметно выскользнул из дома и начал ползать по этой лестнице: то спускался со ступеней, то карабкался вверх. Все бросились искать малыша и страшно перепугались, когда увидели, как он ползает по лестнице. Наверно, тетушка рассказала об этом Марико и предупредила, чтобы она внимательно смотрела за ребенком. Но пока еще рано беспокоиться. Он ведь только что родился и самое большее, на что способен,— это цепляться за материнскую грудь. Молодой отец рассмеялся над преждевременными страхами тетушки и жены. Если бы сейчас кто-нибудь из спящих проснулся, то, вероятно, подумал бы, что Сёдзо смеется во сне. Каков из себя этот малыш, а? Потом подумал: а может быть, это девочка? Все равно. Мальчик или девочка — ребенок был ему одинаково дорог. Любовь к младенцу и любовь к матери, прижимающей его к груди, сливались в его сердце. Он видел перед собой единый и нераздельный образ: мать с ребенком. Он впервые с нежностью и сочувствием представил себе, как Марико поклоняется статуе богоматери в школьном саду. Марико почитала богоматерь и с обычным своим простодушием видела в ней как бы свою подругу, а может быть, она видела богоматерь в каждой жене фронтовика, начиная с крестьянки, которой отдала на попечение свою козу, и кончая женщиной, половшей огород, а в каждом ребенке видела младенца Христа. И, вероятно, со слезами и так же горячо, как за своего мужа, она молится за всех разлученных с семьями мужей и отцов, чтобы они не погибли, не были убиты и снова вернулись к своим женам и детям... Сёдзо хотелось крикнуть: «Не тревожься, Марико! Я вернусь!
Обязательно вернусь! Нет, я не погибну, я обещал тебе это — я не погибну!» В самом деле, обстановка здесь сейчас такая, словно война уже кончается. Уже несколько месяцев, кроме учебной стрельбы, не слышно ни единого выстрела вокруг. Опасности умереть в бою больше нет. Там у вас сейчас страшнее. Но пока можно бежать. В Кудзю или куда-нибудь еще. Бери ребенка и беги! Медлить нельзя.