Тацуэ, выражая не то недоумение, не то досаду, только причмокнула губами. «Какое я имею к этому отношение?»— подумала она. То же самое она бы сказала вслух, если бы пришел Мидзобэ. Но он еще не появлялся. А Инао она не видела целую неделю. Они были в ссоре.
— Как странно! Пятого марта исполнится уже сорок девять дней,— проговорила Кимико. Выразительно взглянув на дочь, продолжавшую молчать, она поднялась со стула и заломила свои худые желтые пальцы: —А ведь кажется, что это случилось чуть не на днях! Ах, до чего же мне жаль ее!
Хотя Кимико уже который раз повторяла эти слова, скорбь ее была неподдельной. У нее самой было слабое сердце; стоило ей чуть подняться в гору, как появлялась одышка, поэтому она особенно сочувствовала тем, кто умирал от сердечной болезни. Но еще большее горе причинила Кимико отсрочка свадьбы, которую пришлось отложить из-за смерти матери жениха. Каждый раз, когда что-нибудь напоминало ей об этом, Кимико испытывала новый прилив горя, сильно раздражалась и начинала искать, на ком бы сорвать свою досаду. Наиболее подходящей фигурой на этот раз оказался Сёдзо.
Заметив, что он зажигает спичку, чтобы закурить очередную сигарету, она чуть не затряслась от злости. Чего он тут торчит до сих пор? Ни капли совести! Однако она сказала ему самым любезным тоном:
— Надеюсь, вы поедете с нами, Сёдзо-сан? Мы вас доставим прямо к дому Ато, ведь это по пути. Подождите нас здесь, я быстро переоденусь, и мы зайдем за вами. Хорошо?
— О, это будет просто чудесно! — обрадованно воскликнула Мацуко, которой нравилось, когда ее сопровождали интересные и расторопные молодые люди, хотя она даже сама себе в этом не признавалась.
Но Сёдзо уже привык к подобным уловкам Кимико — она просто выпроваживала его. Он поблагодарил и отказался, заявив, что ему еще нужно побывать у господина Хаясэ и он поедет электричкой.
Как только дверь за дамами закрылась, Тацуэ тут же, словно она дожидалась этого момента, отложила газету и, повернувшись к Сёдзо, спросила:
— Значит, вы собираетесь на родину?
— Собирался, но твой отец советует подождать — посмотреть, как сложится обстановка. Он считает, что сгоряча незачем ехать, так как я вряд ли чем смогу сейчас помочь. Пожалуй, он прав. Да и поезда, возможно, не будут ходить.
Желание съездить на родину возникло у Сёдзо не только под впечатлением письма дяди, который настойчиво просил его об этом. Там, в городской библиотеке, находившейся в парке, разбитом на месте руин старинного замка, хранились некоторые интересовавшие его древние рукописи. Разбирая архивы Ато, что он делал прежде всего по долгу службы, дававшей ему какие-то средства к существованию, он наткнулся на интересные данные. В частности, его заинтересовала проблема культурного заимствования у испанцев и португальцев в XVI веке. Поездка на родину давала ему возможность более основательно ознакомиться с этим вопросом по историческим документам.
— Значит, только эти причины? — тоном следователя спросила Тацуэ, насмешливо глядя на него и чуть вздернув верхнюю губу.
— Но какие же еще?
— А это не бегство?
— Почему?
— Признаться, когда вы вчера вечером позвонили, мне пришла в голову именно эта мысль. Торчать в конторе домоправителя и копаться в изъеденных червями бумагах, спокойно взирая на то, что творится вокруг? Нет, он этого, наверно, не вытерпит, подумала я. Как только я узнала о мятеже, я прежде всего подумала о вас. О вас и о Кидзу.
— Что, мол, дождались? Ты это хочешь сказать? — с некоторым раздражением ответил Седзо, хотя, конечно, он был тронут ее заботой.
Хотела этого Тацуэ или нет, но слова ее звучали как насмешка. Это тем более задело Сёдзо, что сам он в душе еще больше насмехался над собой,— над собой и своими прежними друзьями. Пусть их заклеймили как отступников и они забились каждый в свой угол. Но ведь идеи, которыми горели их сердца, не погасли, ведь втайне они оставались им верны! А сейчас их точно громом поразило, они беспомощно озираются вокруг. И, конечно, каждый, презирает себя.
Подперев подбородок указательным пальцем — кожа на ее руке цветом напоминала персик, и такого же оттенка был лак на ногтях,— Тацуэ холодным пристальным взглядом следила за Сёдзо, чуть заметно поводя своими тонкими, подбритыми бровями. Ей нетрудно было понять, что творится у него в душе и что могло вызвать его раздражение, и все же после такого отпора она сразу отказалась от мысли поговорить с ним откровенно, как еще за минуту до этого собиралась.