Она терпеть не могла приходить в последнюю минуту. Хотя они приехали в аэропорт, имея в запасе достаточно времени, Саймон все время куда-то исчезал: то покупал газеты, то симулировал необъяснимый интерес к магазинчикам «дьюти-фри». Люси не могла понять, в чем кроется причина такого поведения, и от этого только сильнее беспокоилась.
— Если ты не перестанешь вести себя как заговорщик, мне опять понадобится новое сердце!
— Прошу прощения.
Сложив пиджак и убрав его в верхнее багажное отделение, Саймон наконец уселся. Снимки документов он положил в карман сиденья перед собой.
— Вроде все нормально, а то я уже начал подозревать собственную тень. Но ведь ты не против устроиться получше?
Перед этим он ни с того ни с сего оставил ее в очереди на регистрацию и куда-то умчался. Оказалось, что Саймон пожертвовал внушительным бонусом «Эйр майлз»[107], чтобы пересесть в нос самолета.
— Только при условии, что Грейс из-за этого не лишилась поездки на греческие острова. Вы ведь собирались туда на неделю?
Она выжидательно смотрела на Саймона, понимая, что его поступок — всего лишь уловка для смены мест на тот случай, если за ними следили. Саймон криво усмехнулся, не удостоив ее ответом. У себя на коленях он пристроил ноутбук — напутственный подарок Алекса, врученный вместе с убористо написанной инструкцией о препаратах для Люси и адресами нью-йоркских коллег на случай, если ее вдруг прохватит малейший насморк.
— Мне кажется, мы можем с пользой провести время и поломать голову над нашими ребусами, учитывая подсказки Алекса, как считаешь? На меня снизошло вдохновение, особенно после твоей перепалки с «вознесенцами».— Он взял у стюардессы бокал шампанского.— Справочники и Интернет нам сейчас недоступны, но за болтовней вполне могут проясниться кое-какие интересные подробности.
— Я хотела спросить: ты знаешь, какое шутливое прозвище было у Уилла для Шан? А у нее для него?
— Довольно странный вопрос…— подозрительно покосился на Люси Саймон.— Не знаю я их прозвищ. А что, это имеет отношение к делу?
— Возможно. Алекс тоже не знает, слышал только, как иногда во время субботних обедов она называла его брата Уилли. Он сказал, что Уилла такое обращение очень коробило — наедине оно еще сошло бы, но только не при родителях. Но я уверена, что у них были друг для друга и ласковые имена.
— Если это так — теперь, когда ты сказала, я и вправду вспомнил этого ее «Уилли» вместе с похотливым взглядом,— то кличка должна быть довольно двусмысленной и заковыристой, насколько я знал Уилла. Как только почувствуешь охоту поделиться, на что ты намекаешь, я буду весь внимание.
Люси загадочно улыбнулась:
— А ты тем временем можешь разрабатывать тему, почему нам важно, что подсолнухи поворачиваются вслед за солнцем. За луной какой-нибудь цветок поворачивается? И что они имели в виду, когда сегодня по телефону намекали на «прядение золота из соломы»?[108]
Сама она весь день ломала над этим голову.
— Хм… А вот загадка для тебя.— Саймон открыл ноутбук.— Взгляни, пожалуйста, на эти заметки Уилла. Он писал их в свой последний день во Франции и отправил на свой адрес, наверное, из интернет-кафе в Шартре. Что называется, соображения по поводу…
Саймон открыл электронное письмо с коротким текстом, отправленное в пятницу девятнадцатого сентября, сразу после полудня.
Люси тихо прочла вслух:
— «Проникните в тайну розы. Это непростой цветок, исполненный символических и парадоксальных смыслов. Он означает все загадочное и невысказанное, но также проникает в человеческое подсознание. Роза повелевает сердцами адептов, алхимиков и членов общины».
Эти слова произвели на Люси сильнейшее впечатление, словно опыт, приобретенный в лабиринте, помог ей вникнуть в их смысл. Она не взялась бы объяснить свое состояние Саймону, поэтому пока откинулась в кресле, взяв передышку. Грейс обещала рассказать Алексу об истории Шартра. А сам Алекс, подавив внутренний протест, решил не оставлять своим противникам шансов обойти его на пути к разгадке. Он освежил свои познания в латыни, чтобы проштудировать тексты с математической точки зрения. В придачу ко всему рядом с Люси сидел старательный и сообразительный помощник. Войско Уилла, пришло вдруг ей в голову. Люси увидела, как скринсейвер «макинтоша» уступил место художественному изображению: женщина, держащая в пальцах жемчужину над двуручной чашей. Интересно, кто она?
* * *— Не волнуйся за нее, Алекс! Ты не можешь себе представить решимость женщины, к которой вернулось ощущение цели.