Вздохнула. Нужно будет заняться кадрами, иначе так все потихоньку перейдет в загребущие ручки сестрички. Итак переловила всех жрецов в храме, теперь еще и до лучших из них принялась. Нет, так не пойдет. Когда она, Сирин, так сдала позиции?
Она подошла к столу, нажала на кнопку под столешницей. И, когда в кабинет вошла гарпия-стражница, проговорила, указывая на будущего шпиона:
— Подготовьте ее к внедрению в сады Безумия. Все инструкции у вас есть. Проведите необходимые работы.
На недоуменный взгляд стражницы, она добавила:
— Она как-никто подходит для этого.
— Но, Ваше Темнейшество, эта гарпия не проверена, может она…
— Не может. — Отрезала Гаргиппия. — она единственная из тех, кто находится здесь, в разум кого я могу проникнуть беспрепятственно. А теперь иди и выполняй распоряжение.
Она усмехнулась, наблюдая за реакцией темноволосой пернатой. Когда та вышла, забрав с собой новоявленного медиума, довольно прищелкнула клювом и направилась к потайной двери, коридор от которой вел в помещение, где концентрировалась темная энергия, полученная из жертв. Теперь можно спокойно заняться делом — поддержанием жизни на парящем острове.
А потом… А потом проникнуть в сознание той гарпии и пройтись по самолюбию сестрицы. Разворошить осиное гнездо и понаблюдать за тем, что предпримет Алконост.
Она медленно спускалась по винтовой лестнице, размышляя о дальнейших планах, когда внизу послышались шаги. Сирин замерла, превратившись в слух. Кто мог пробраться в святая святых ее крепости? В помещение, которое находится над центром подземного лабиринта, опечатываемое каждый раз, когда она покидала его?
Существо, позарившееся на дармовую темную энергию, скорее всего не знало, что проникнуть в комнату не может никто, кроме его хозяйки. Замок, установленный на двери, распознавал только кровь старшей Гаргиппии.
Пернатая сдвинулась с места. Медленно переступая босыми ногами по тупенькам, спускалась вниз, прислушиваясь к малейшему шуму. Вот снова по полу прошлепали босые ноги. Значит там сейчас находится другая гарпия.
Оставалась последняя ступенька. Гаргиппия выглянула из-за поворота и осмотрела пространства перед комнатой. В самом углу стояла высокая фигура в плаще. Босая. И не предпринимала никаких попыток вскрыть замок.
Сирин спустилась со ступеньки, вышла на открытое пространство и грозно спросила:
— Кто ты? Что ты здесь делаешь?
Попутно, в целях безопасности, выпустила когти на руках.
Гарпий повернулся, скинул капюшон и и проговорил:
— Сирин, я уже думал, что ты не придёшь. Я здесь уже три дня сижу. Не могу выбраться.
Она потеряла дар речи, во все глаза рассматривая до боли знакомое лицо. Сделала один неуверенный шаг в его сторону, второй. Сорвалась с места и бросилась к нему, цепляясь за шею.
Он поморщился от боли.
— Осторожнее, не задень ожоги. Она пыталась сварить меня.
Гарпия словно не слышала его. Отпустила шею, обхватила руками лицо и невпопад пробормотала, смотря широко открытыми глазами в его темные:
— Минос, ты живой! Она написала мне, что ты умер. Я была так зла на нее… Она хочет забрать Тауруса. А как ты выжил? И что тут делаешь?
— Я чудом выбрался оттуда. Брата она недавно заморила, а меня пыталась сварить. Когда добрался, вспомнил, что есть тайный вход сюда…
Сирин вздохнула.
— Только ты забыл, что дальше пройти самому нельзя. — Провела пальцем по его щеке. — Ожоги… Пойдем наверх, попытаемся ускорить регенерацию. Почему-то она не справляется… Алконост тебя, случаем, не в кислоте сварить пыталась?
— Ты как всегда проницательна, — нервно рассмеялся мужчина. — Ты же хотела пойти распределить энергию…
— Это подождет. Сейчас главное, твое здоровье, — проговорила гарпия, убрала руки с лица Миноса. Взяла его ладонь и повела по лестнице. Некоторое время они шли в тишине, но старшая Гаргиппия прервала ее, нервно хихикнув: — а за близнецов можешь пока не пережива, я обеспечила их чудесной защитой. Особенно Тауруса. — Она остановилась у последней ступеньки, развернулась к Миносу лицом. — Я думала, что переборщила с наставлениями Омнису, по поводу создания нового Оракула. Но все оказалось намного лучше, чем можно было подумать. Она выцарапает Алконост глаза, но не отдаст ей ни одного из них.
Глаза гарпия округлились от удивления.
— Что ты там за чудовище создала?
— Она получилась вполне милой девочкой, но жуткой собственницей.
— Значит все-таки получилось из человека сделать приличную гарпию? — улыбнулся Минос, смотря на Сирин восхищенным взглядом. — У Омниса все же получилось то, что не получилось у нас с Хроносом.
— Да, — просто ответила гарпия, развернулась к выходу и повела его дальше. — Сын Хроноса талантливый мальчик.
Она довольно прищелкнула клювом.
В кабинете усадила давнего друга и бывшего жреца в кресло, и пошла искать в шкафу баночку с мазью от ожогов. Найдя, вернулась, сняла с него плащ, стянула измазаную кровью рубашку и осмотрела повреждения критическим взглядом. Ощупала уже восстановившиеся ткани. Вздохнула.
— Пока я тут тебя лечу, рассказывай, как смог оттуда выбраться. И что стало с остальными. Я знаю только, что она каким-то образом смогла скрыть факт похищений от всех. В том числе и от меня. Даже не знаю как, но я не заметила, что однажды всех моих работников лабиринта переловили, как каких-то мышей.
Сирин возмущенно топнула ногой, поморщилась от боли, пронзившей босую стопу, и принялась дрожащими руками откручивать крышку. Отложила ее на стол. Зачерпнула немного мази и нанесла на ожог.
Минос, выдохнув сквозь плотно сжатые зубы, начал рассказ.
Минос сидел на коленях возле умирающего Хроноса. Старший брат-близнец медленно поднял руку, положил на голову младшему и попытался растрепать волосы. Этот подбадривающий жест вызвал бурю эмоций, но гарпий выдержал, не выказывая их ничем.
Хронос открыл рот и попытался что-то сказать, но закашлялся. Выплюнув сгусток крови, он все же смог прохрипеть:
— М-минос… Если выберешься… О-отсюда… Присмотри за тем… Чтобы ни О-мнис… Ни Таурус… Не попали в лапы… Алко… ност… Нельзя этого… До-пустить… Си-рин не сможет… Сама за-щитить их… Они… Сейчас един… ственная… Ее опора…
— Не говори больше. Тебе нельзя. — Гарпий прервал брата, который снова зашелся в надсадном кашле. — Я сделаю все возможное. Попытаюсь выбраться отсюда.
— Выберись… Обязательно… Это мое… Последнее… Желание… — просипел Хронос. Закашлялся. Резко вдохнул и медленно выдохнул, смотря в одну точку. Обмяк.
Минос невидящим взглядом смотрел в бледнеющее лицо брата. Внезапно в камере раздался громкий, надрывный и совершенно животный стон. Гарпий слышал его, но никак не мог понять, кто его издал. Из живых здесь остался только он. Он… И больше никого из двухсот, похищенных Алконост, жрецов лабиринта.
Значит это он исторг этот крик боли? Да. И именно его терзают подступающие к горлу рыдания. Сдерживаясь, он закрыл глаза и со всей силы ударил кулаком об пол, разбивая в кровь костяшки пальцев. Боль сразу же отрезвила.
За спиной послышался скрежет заржавевшего замка. Дверь с громким скрипом открылась. Последовавшую тишину, нарушил насмешливый женский голос, обладательницу которого гарпий с удовольствием бы задушил на месте:
— Один уже сдох? Какая жалость. Думала, что он еще немного поживет и я смогу понаблюдать, как он испускает дух. Наверное вчера немного не расчитала и добавила больше яда, чем обычно.
Тяжкий, насквозь наигранный, скорбный вздох послышался справа от Миноса. Он вздрогнул от отвращения, когда плеча коснулся широкий, волочащийся следом за Алконост, подол белого платья.
Она рассмеялась, заметив реакцию узника.
— Не бойся, любимчик Сирин. Твоя очередь наступит завтра. Я позабочусь, чтобы ты страдал долго. Помнишь, ту прелесть, которой последней создал этот мусор? — она остановилась с другой стороны Хроноса и поддела его ногой.