Гарпий возблагодарил Провидение, что не может двигать рукой от боли, иначе вцепился бы средней Гаргиппии в глотку. Задушил бы ее. Нет, ему бы не дали этого сделать. У двери послышался шорох перьев. Телохранители сумасшедшей хозяйки садов Безумия.
— Я знаю, ты помнишь… — прошипела Алконост, наклоняясь, хватая когтистой лапой подбородок Миноса и поднимая его лицо вверх. — Смотри на меня, когда я с тобой говорю! Здесь больше нет твоего далеко не гениального братца и твоей покровительницы. Звтра я сварю тебя заживо в пищеварительном соке той прелести, которую последней вывел Хронос. Она, наверное, уже поглотила весь лабиринт. — Она зашлась в смехе. — Мой оборотень выпустил ее из той милой комнатки, в которую вы ее упекли. А еще… Я хочу заполучить себе в игрушки малыша Тауруса… И устроить ему чудесную, полную мук жизнь.
Она еще пуще прежнего разразилась смехом. Отпустила лицо гарпия и, переступив через тело Хроноса, пошла к выходу.
Дверь закрылась, шаги удалились.
Только тогда Минос отмер, передернул плечами и посмотрел на тело брата.
— Я выберусь отсюда любой ценой, — твердо сказал он.
Мешок с его головы сняли уже в гроте. Тусклый свет пробивающийся от входа, освещал камни вокруг и три фигуры. Две из них были облачены в серые плащи, третья выделялась белым платьем.
Гарпий поморщился от отвращения.
— Вот и пришел это замечательный день! — провозгласила Алконост, сверкая янтарными глазами в темноте. — Ха-ха, я наконец избавлюсь от всего ненужного мусора! А потом доберусь до глотки Сирин и удавлю ее!!! Начинайте!
Она разразилась безумным смехом.
Минос окинул быстрым взглядом пространство вокруг и заметил в самом углу углубление, наполненное, отливающей в темноте темно-красным цветом, жидкостью.
Его схватили под связанные руки и потащили в том направлении. Чем ближе его подтаскивали туда, тем яснее он чувстовал гнилостную вонь, исходящую из смертоносного озерца. Он рефлекторно начал упираться ногами, хотя и понимал, что в данный момент это единственный возможный способ выбраться отсюда.
Гарпии поставили его на самом краю. И отошли в стороны. За спиной послышались шаги. На плечи легли ладони. Короткие волосы на затылке шевельнуло чужое дыхание. Ему только нужно выдержать боль и вовремя притвориться мертвым. Средней Гаргиппии этого будет достаточно, чтобы просто выбросить труп.
— Передай приветик своему никчемному братцу, Минос, — хихикнула на ухо Алконост и подтолкнула его в спину.
Мгновение падения, вспышка всепоглощающей боли и он потерял сознание.
Пришел в себя в свободном падении. В пропасть под островом. Живой, но основательно потрепанный. Каким-то образом смог обратиться и выбраться из туманных испарений. Как летел дальше не запомнил, но уже в крепости рядом с комнатой с темной энергией, откуда не смог выбраться, более менее пришел в себя.
Сирин, уже давно завершив размазывать по ожогам мазь, сидела на соседнем стуле и рыдала, промакивая слезы платочком.
— О, Минос, — пробормотала она. — Алконост совсем обезумела! Зачем она так с нами? Я боюсь за мальчиков. Почему-то она нацелена именно на Тауруса… И оборотень был с ней за одно…
Минос вздохнул.
— Не надо было тебе все рассказывать… Знал, что ты слишком впечатлительная и все равно… Успокойся. Не плачь. Все будет хорошо. Ты же сама сказала, что Таурус с Омнисом под надежной защитой.
— Мне все равно боязно за них. Я не могу спуститься вниз и проверить все ли нормально. И это меня больше всего пугает. Могу, конечно, посмотреть через Елену, но пока не хочу ее беспокоить. Она итак сильно перенервничала, когда мы запирали центральную комнату.
Гарпий подвинул стул ближе к Сирин. Приобнял ее за плечи, прижал к себе и проговорил:
— Не переживай, еще есть время. Она не сможет сразу добраться до лабиринта. Ей нужно сначала отпраздновать маленькую победу.
Старшая Гаргиппия медленно успокаивалась, прижавшись к теплому боку возлюбленного, от которого пришлось когда-то отказаться в пользу поддержания баланса островов. Теперь он свободен от обязанностей смотрителя лабиринта. И… Она постаралась не думать, что было бы дальше. Но обняла его и прижалась щекой к плечу, на котором не осталось ни следа от безобразного ожога.
Глава 16. Оракул
Прошло уже несколько светлых времен с последних событий, но я все равно пребывала в инстинктивном страхе, что то существо снова вырвется на свободу. И отправится на мои поиски, чтобы отомстить. Доберется оно быстро, так как знает вкус моей крови и запах. Ничего его не остановит, даже сломанный рычаг.
Повела плечами, сбрасывая с себя отвратительное липкое ощущение, которое холодным потом струилось по спине. Ужас. Да еще и эти перья на накидке. Щекотали кожу через ткань, максимально усиливая желание почесаться.
Теперь я постоянно сидела в зале Оракула на ворохе подушек и все размышляла, с какой сороны подобраться к рукоделию. Естественно, боялась, что первый же стежок запутает нить и я потом замучаюсь снова ее распутывать. И если судить из названия этой странной вышивки — полотнище Судьбы — то кого-то из-за одного узелка может ожидать нелегкая жизнь.
Периодически мое уединение нарушал Таурус. И мы долго сидели так, как сейчас. Он на подушках, вытянув ноги, а я ложилась на спину, удобно устраивая голову у него на коленях, и ковырялась рукой в корзине с нитками.
В очередной раз перебирая пальцами небольшие моточки, зацепила три из них и выудила на свет. Поднесла к глазам и с удивлением уставилась на три абсолютно черных комочка, зажатых между пальцами.
Подскочила, села, повернулась к гарпию и продемонстрирова находку ему.
— Таурус, — протянула я, — их три! Три черных! Откуда третий?!
— Не знаю, — задумчиво произнес в ответ пернатый, беря в руку третий моток и внимательно его рассматривая. — Из черных гарпий осталисмь только мы с Омнисом… Откуда мог появиться еще один?
Он сжал ладонь в кулак, закрыл глаза и притих. Я тоже молчала, боясь нарушить тишину.
— Это дядя Минос, брат нашего с Омнисом отца, — произнес он, после долгого молчания. Открыл глаза, посмотрел на меня. — Скорее всего вернулся из ссылки в сады Безумия. Почему только с ним нет отца и остальных?
— Сейчас узнаем… Только не беспокой меня, иначе потеряюсь где-нибудь в Гаргиппии, — проговорила, забирая у него моток и забрасывая все три обратно в корзину.
Устроилась поудобнее. Умостила голову на его коленях. Закрула глаза. Глубоко вдохнула. Выдохнула. Потянулась вверх и, как только прошло внезапное ощущение легкости, открыла глаза.
Я была в помещении с каменными стенами, но это был не зал Оракула. Небольшой кабинет. Сидела на стуле. Рядом кто-то был. Щека упиралась в чужое плечо. Подняла голову, посмотрела на темноволосого мужчину. Тот смотрел на меня с беспокойством.
— Сирин, что с тобой? — пробормотал он, встряхивая меня за плечи.
Так, запомним — Сирин. Если есть имя, то Гаргиппия получается фамилия. Отложим на потом. Вернулась хозяйка. Меня снова оттеснили на второй план. Послышался голос:
— Елена? Когда ты успела освоить двухстороннюю связь? Почему я не знала? — Почему-то она говорила в слух.
Еще когда Каталина проникала в мой разум, когда я впадала в транс от сыворотки. Надеюсь донесла до нее всю нужную информацию. Она поняла о каком моменте идет речь.
— Понятно. Почему ты сейчас здесь? — Гаргиппия задала следующий вопрос.
Да так, ничего. Хотелось ответить мне, но я все же сказала правду. Появился третий черный моток. Поэтому решила выяснить, что это значит. Таурус предположил, что это их дядя…
— Передай Таурусу, что он как никогда прав. Но ничего больше. Если будет спрашивать об отце — молчи.