В чем же проблема? Омнис задумался. Щелкнул по схеме зала. Тут же загрузились видео с камер наблюдения. Новоявленный Оракул кропотливо распутывала замысловатый узел на черной нити. Еще он заметил, что вдоль нее к ушку иглы тянется белая.
Гарпий хлопнул себя ладонью по лбу и залился смехом. Елена для своего обучения рукоделию выбрала нить судьбы его брата. И сразу же запутала. Не вовремя Таурус вышел оттуда.
А почему она решила заняться этим именно сейчас? Мелькнула мысль, и пернатый сразу стал серьезным, прищурившись внимательно всмотрелся в фигуру на экране.
Девушка нервничала, но нитку распутывала аккуратно. Старалась не дергать сильно, чтобы не порвать. Иногда замирала и вздыхала. А по нахмуренным бровям было видно, что ее одолевают тяжелые думы.
Пернатый переключил внимание на коридор, где замер индикатор близнеца. Гарпий остановился в центре коридора и, согнувшись пополам, пытался отдышаться. На другой камере в этот момент был расправлен последний узелок. Гарпий вздохнул, нажал на кнопку микрофона и продиктовал брату маршрут.
Ждать пришлось долго, но картина представшая по возвращению Тауруса, превзошла все ожидания Омниса.
Дверь чудом не слетела с петель, грохнув о стену, когда брат ввалился в помещение. Он пролетел еще с пару метров и с трудом остановился, балансируя руками чтобы не упасть. Костюм был изрядно пожеван. Где он успел побывать, пока тайна, но это точно произошло после того, как Омнис отключился.
Таурус повернулся к нему и, выпучив от ужаса глаза, прокричал:
— Ты не представляешь, где я только что побывал! Даже не знал, что здесь есть нечто подобное! Я из такой дыры сейчас выполз!.. — гарпий притих, задумался. Спокойно продолжил: — а ты говорил, что мы все обследовали тогда. Тут открылся еще один люк в подпол, — он ткнул пальцем в карту. — А там такое!..
Последнее он уже прокричал, отчаяно жестикулируя руками, пытаясь показать что-то огромное и… Волосатое? Омнис озадачено наблюдал за движениями близнеца. Но никак не мог интерпретировать некоторые из них.
— Так, ты нормально скажи или нарисуй уже, что там тебе привиделось, — гарпий оборвал беззвучную пантомиму, доставая из ящика стола лист бумаги и карандаш и двигая ближе к Таурусу.
— В том-то и дело, что не привиделось, — пробормотал тот в ответ, принимая предложенное и гачиная что-то черкать.
Через некоторое время он протянул готовую зарисовку. Омнис долго изучал странную загогулину. Перевел взгляд на брата. Делано вздохнул.
— Ну тебя и потрепало. Связываться с этой Еленой себе дороже, — проговорил, сдерживая смех.
— А она тут при чем? — недоумению брата не было предела.
— После твоего ухода, она решила заняться рукоделием и случайно запутала твою нить, — разъяснил ситуацию гарпий.
Таурус хлопнулся на стул, запрокинул голову и протяжно застонал:
— Я больше подобного не вынесу. — Встрепенулся и нормально продолжил: — у них с Гаргиппией наладилась двухсторонняя связь… И что-то мне ее поведение в последнее время не нравится…
Омнис только вздохнул. Скорее всего к действиям ее побудило что-то, что она узнала от Гаргиппии. Ему это не очень понравилось. Вернувшись к прерванной работе, он никак не мог снова сосредоточиться на ней. Не давало смутное предчувствие, которое до сих пор не покидало.
Глава 17. Похищение
Прошло еще некоторое время и мне стало казаться, что мое подвешенное состояние — это ни что иное как беспочвенная паранойя. Время спокойно бежало вперед. Светлое время сменялось темным. И ничего. Совсем ничего из ряда вон выходящего не происходило.
Пока пребывала в зале Оракула, научилась не только сносно вышивать крестиком, но и плести невидимые нити, которыми опутала весь лабиринт. Теперь я знаю здесь каждый миллиметр. И могу спокойно следить за каждым передвижением близнецов. И постоянно чувствовала себя пауком восседающим в центре паутины и следящим за передвижением потенциальной пищи.
Похоже с этим мне помогла Гаргиппия, потому что сама бы я подобное проделать не смогла. Да и не додумалась.
С вышивкой я с трудом, но разобралась. Наверное, тоже не без постороннего вмешательства. Если сначала я пыталась не запутать единственную нить, то теперь испрользовала всю корзинку. И, кто бы мог сомневаться, на полотнище потихоньку вырисовывался план лабиринта. Ну прямо, что вижу, то и вышиваю.
Таурус, увидев мое творение, как-то сказал, что у Каталины получались картины и поживописней. И это при наличии только серых тонов. Я тогда только вздохнула, постаравшись не обращать внимание на толпу кошек, которые ревниво шипели и царапались где-то внутри.
Рядом со мной теперь часто сидела крыска. Попросила Омниса выпустить ее из клетки. Было не так страшно оставаться одной после ухода Тауруса. В большом помещении иногда гуляли сквозняки, издавая протяжный неприятный гул. Откуда они брались в подземных, полностью изолированных от поверхности, залах, я не могла понять. Да и вентиляция здесь была настроена странным образом — через потолок. Как рассказывал гарпий, в металле были мелкие поры, пропускающие воздух, который поступал по трубам с поверхности. Все распределялось равномерно.
При этом всем нити находились в покое и вибрировали только при движении близнецов. Крыса тоже была спокойна. А я так и находилась в нервном напряжении, постоянно ожидая нападегия из ниоткуда.
Если я правильно поняла, от сестры Сирин можно ждать чего угодно. Даже проникновение на полностью закрытую территорию.
Я отложила рукоделие в сторону и в очередной раз прощупала нити. Тишина. Только в лаборатории Омнис творил очередную странную живность. В клетках сидели еще несколько. Почувствовала слабое колебание. А Таурус в это время убирал остатки живого коридора.
Вздохнула. Вроде бы все впорядке, но под ложечкой сосало от растущего плохого предчувствия. Не нравилось мне это затишье. Странное. Интересно, что об этом подумала бы Гаргиппия?
Притянула ближе к себе полотнище. Долго рассматривала. Потом только приступила к вышиванию. Сделала несколько крестиков черной нитью. Потянулась за черно-белой, которая была немного в стороне…
На моих глазах вторая черная нитка медленно таяла. Та часть, которая уже была вшита в рисунок, пропала полностью.
Дернула за иголку. Полупрозрачная нить оборвалась, в ушке остался только кончик белой. Обрывок окончательно истаял. Оглянулась на корзину. Сверху лежали два темных мотка и мой. Третий исчез! Зарылась в нее почти с головой в надежде откопать пропажу. Но, как и ожидалось, его там не оказалось.
Я невидящим взглядом смотрела в одну точку, боясь признать очевидное. Таурус угодил в сады Безумия. Но как так-то? Ведь буквально за долю секунды до случившегося проверяла паутину! Вскочила на ноги и замерла в нерешительности. Куда бежать? Где искать? Да я же и из лабиринта выбраться не смогу. Что делать?
Почти задохнулась от отчаяния и нахлынувших мыслей, когда тяжелые створы дверей отворились и влетел взмыленый Омнис. Он остановился ближе к выходу, отдышался и выпалил:
— Таурус пропал!
Так уж получилось, что выкрикнули мы это одновременно. И замерли, не сводя друг с друга полных удивления круглых глаз.
— А ты откуда знаешь? — спросил гарпий, не скрывая подозрения, когда первый шок прошел.
— Нить пропала… — пробормотала, указывая пальцем на отброшенную на подушки вышивку. Горестно вздохнула: — но я не смогла заметить момента, когда все произошло. Даже паутина не дрогнула.
— Паутина? — переспросил он, во взгляде сразу появился исследовательский интерес. Похоже он успел забыть, что его брат пропал прямо из-под носа. — Похоже Гаргиппия благоволит тебе, если позволяет проникать в ее сознание и учит плести паутину. Каталине она поведала тайну плетения только через три года.