- И куда мы теперь? К тебе?
- Вот уж нет, ночевать в этот клоповник я тебя не поведу, - его полные губы презрительно изгибаются, - к тому же, ты видела мою кровать? Нам пришлось бы лежать друг на друге буквально, и то бы мы с трудом разместились.
Краснею.
- Я сниму номер в отеле. У меня теперь много денег, - выпаливаю, - сколько стоит самый простой номер?
- У тебя не получится, ты же несовершеннолетняя, - он улыбается, - зато получится у меня. Идём!
Уверенно берет меня за руку и увлекает в узенький переулок. Сразу за ним расположена улочка, на которой сверкает неоновой вывеской какой-то отель. Стою, раскрыв рот, разглядывая эту вывеску, пока Алекс неожиданно не передумывает, указывая мне на круглосуточный супермаркет неподалеку:
- А давай отметим чем-то очень вкусным?
- Шампанским? - неуверенно уточняю, семеня за ним.
- Хочешь торт, большой, шоколадный? - игнорирует он мой вопрос.
- Да!
Хихикая как какие-нибудь обкуренные подростки, бегаем по абсолютно безлюдному супермаркету, закидывая в тележку все, что вздумается - чипсы, соки, шоколадки… Это восторг! Наконец, долго и придирчиво выбираем в кондитерском отделе самый большой и самый шоколадный торт.
Забегая наперёд, скажу, что никогда потом - ни до, ни после я не испытывала такого чувства всеобъемлющего счастья, такой многогранной наполненности жизни, как в тот короткий отрезок времени в Нью-йорке, рядом с Алексом.
Нашими горячими головами управляла юность, а все окружающее вовсе казалось сказочным. Я влюбилась в него точно по Булгакову - так поражает молния, так поражает финский нож...
Толстая сонная кассирша ничуть не была удивлена моему эффектному вечернему платью в пол. Очевидно, в Нью-йорке люди ничему не удивляются.
Мы без труда зарегистрировались в номер на имя Алекса, и получили ключ из рук молодого человека с рецепции, который не преминул окинуть нас парочкой сальных взглядов.
Повиснув на Алексе как на буксире и стараясь не слишком громко цокать каблуками, с приглушённым смехом добираюсь до номера. А дальше начинается форменное безумие! Переодевшись в банные халаты, которые находим в ванной комнате, мы, босоногие, весело прыгаем на необъятной двуспальной кровати. Вдоволь напрыгавшись и насмеявшись, заваливаемся на нее спинами. Мелькает дурацкая мысль о том, что было бы, если бы меня сейчас увидели родители? Упали бы без сознания, оба. Причём папа два раза!
Несмотря на двусмысленность ситуации, в наших действиях нет никакой пошлости. Мы сейчас подобны двум детям, вдруг очутившимся на райском острове.
И пока я хватаюсь за пульт от телевизора, что висит на стене напротив, Алекс сосредоточенно распаковывает торт. Затем достает небольших размеров ножичек, и тот с тихим щелчком раскрывается в его руках. Алекс старательно нарезает торт, а я с любопытством наблюдаю.
- Откуда у тебя нож с собой, так любишь торты?
- Если я скажу да, ты ведь не поверишь?
- Нет.
Вижу, что он размышляет немного перед тем, как ответить, как-будто взвешивая каждое слово.
- Разные бывают ситуации.
- Только не говори мне, что ты им кого-то зарезал?
- Не скажу, - он не выглядит как маньяк, а его белозубая улыбка, как всегда, обезоруживает, - тем более, что это не правда! Кроме еды, этот нож ничего не касался. Выбирай кинчик.
В итоге мы выбираем кино вместе, и это суперпопулярный ужастик из современных. Спать совсем не хочется.
Садимся рядышком, с удовольствием поглощая первые шоколадные куски, изобильно украшенные завитушками из темно-коричневого и бежевого кремов. Чистое блаженство! Когда в фильме начинают мелькать соответствующие жанру жуткие кадры, я невольно прижимаюсь к Алексу и зажмуриваюсь, иногда, на какие-то мгновения.
Он кажется мне в эту минуту самым сильным и надежным. А еще, тепло его кожи успокаивает и волнует одновременно.
Неожиданно подмечаю, что он смотрит как я ем торт, и это немного смущает меня. Встречаемся глазами, но он не отводит взгляд.
- Ты чего? - проглатываю огромную розу из темно-коричневого крема, которую вообще-то собиралась медленно рассасывать во рту.
- Если тебе вдруг чего-то захочется - все-равно чего, не стесняйся, - загадочно просит он.
- Например, сожрать тебя? - смеюсь с набитым ртом, имея в виду происходящие в фильме про вампиров события.
- Я бы не отказался…
Кошусь на него с подозрением и медленно отодвигаюсь. В голове начинают транслировать какие-то картинки на тему того, что Алекс может неожиданно оскалиться и укусить меня.
Англия не Румыния, конечно, но все может быть… Кручу ему пальцем у виска:
- Хватит меня пугать!
- Да, походу, мы не тот фильм включили, - усмехается он в ответ, и тут только я понимаю. Привычно вспыхиваю, отворачиваясь. С ним так всегда!
- То есть ты хочешь сказать, что если бы мы включили эротику, то я бы уже приставала к тебе, выпрыгивая из этого халата?
- Было бы круто!
- Серьёзно? - я искренне шокирована его откровенностью. Да он даже ни разу не попытался меня поцеловать, хотя у него был миллион возможностей! - ну вы англичане, блин, странные люди. Ты, что ли, ждёшь от меня инициативы?
- Ну да, - реагирует без всякого стеснения.
Интересно, а он вообще, в принципе способен стесняться? Хотя да, как я могла забыть - он стесняется поцеловать меня. Вероятно. Алекс настолько уважает девушек или наоборот, настолько уверен в собственной неотразимости, что ждёт первого шага именно от меня? Любопытно. А я-то ведь даже не целовалась ни разу толком.
- А почему? - мне действительно интересно.
- Ну, во-первых, ты девушка, а для вас инициатива всегда простительна, во-вторых, тебе еще даже восемнадцати нет.
- Можно подумать, ты сам намного меня старше, - звонко смеюсь, - прямо дядечка, приведший в номер Лолиту! А восемнадцать мне всего через пару месяцев. Так что поменьше заморачивайся на всякие условности...
- Хорошо, - просто отвечает он и раньше, чем я успеваю что-либо сообразить, резко придвигается ко мне.
Кладет руку мне на затылок, слегка запрокинув мою голову назад, поближе к своему лицу. Дыхание перехватывает. Когда наши носы почти соприкасаются, Алекс закрывает глаза и нежно, даже трепетно касается моих губ.
Тоже смыкаю веки, неловко, но горячо и искренне отвечая ему. Словно осмелев от моей реакции, он углубляет поцелуй.
Это потрясает меня. Вызывает целый фейерверк новых, доселе невиданных эмоций.
Нет, я конечно знала, как люди целуются, но знать и чувствовать - это так по-разному! Отрываюсь от него, чтобы набрать в легкие воздуха. Я будто выныриваю из глубины. Алекс тоже открывает глаза, но молчит. Внимательно наблюдает за мной, а на экране кусаются вампиры.
От этого контраста я снова начинаю смеяться как сумасшедшая.
- Ты что, раньше никогда не целовалась?! - спрашивает он в изумлении.
- Целовалась, конечно. Но так, по-настоящему, впервые, - я снова серьезна.
Он смотрит как зачарованный, и по лицу его расплывается довольная широкая улыбка.
- О, тогда у тебя впереди столько интересных открытий…
- Да? Например?
- Например, я! - он хватает с моих колен пульт и выключает телевизор. Мы оказываемся в полумраке слабого прикроватного освещения от малюсеньких лампочек слева и справа, - может, хватит уже трэша на сегодня?
Киваю. Тоже откладываю свой кусочек торта обратно в коробку. Он опять наблюдает за мной, сощурившись:
- Ещё скажи, что ты девственница?
Раздумываю, поддразнить ли его. Все же решаюсь сказать правду.
- Ну да. Это разве странно?
- Нет, совсем.
- Я, конечно, видела все эти американские фильмы типа «Американского пирога», - смеюсь, приваливаясь к нему плечом и устраиваясь поудобнее, и он тут же крепко обнимает меня, - про то, что надо обязательно лишиться девственности до выпускного или на выпускном - вот уж это действительно странно! У вас тоже так?