Внезапно решаюсь попросить ее телефон на минуту, объяснив необходимостью срочно проверить почту. Вру, что случайно заблокировала свой.
Она удивлённо протягивает его мне, открыв выход в интернет. Я быстро пролистываю местные новости, жадно читая все, что нахожу об убийстве Мюррея. Затем закрываю окошки, удаляю историю поиска и благодарностью возвращаю телефон девушке.
Значит, все так, ошибки нет! Но я должна была убедиться.
Возвращаюсь мрачнее тучи, сохраняя по возможности невозмутимый вид. Сканирую Уилла взглядом издали, подходя к ним. Выражение его лица настолько безмятежно, что либо это очень циничный убийца, либо он вообще не при делах.
Ладно, но что мешало Алексу, к примеру, убить и расчленить нас прямо там, в квартире?
А может то, что я сейчас напридумывала, полный бред?!
Хотя, стоит ли забывать о том, что я все ещё нужна его таинственной организации. Но зачем, каким образом я смогу быть полезна им в Англии? Опять враньё Алекса, или ещё не всех неугодных ликвидировали, а я, по их планам, выступлю в качестве гарантированной приманки?
Какой бы из этих двух вариантов не имел место быть – пожалуй, лучше, если все это без меня...
Выхожу в Хитроу из самолёта абсолютно спокойной. В моей голове, наконец, созревает взвешенное со всех сторон решение.
Алекс не учел, что отсутствие Кати развязывает мне руки! Проводим ее на рейс домой, и я потихоньку улизну от Уилла.
Никаких больше конспиративных квартир, никаких секретов. Я - свободный человек. И без проблем доберусь домой из Англии, только не самолётом, а автобусом, и не из Лондона, конечно, а из какого-нибудь городка поменьше. Это необходимо, чтобы замести следы. И, что приятно, автобус заметно сэкономит мне деньги на обратный путь.
Извините, Алекс с Уиллом, но дальше наши пути расходятся. Или идите нахрен оба, если покороче. Он сам виноват, если я его не поняла - он не захотел мне ничего рассказывать! Значит, дальше каждый сам за себя.
Втроем, мы входим в здание аэропорта Хитроу в нормальном настроении и с явным облегчением на лицах. Правда, Кате немного грустно.
- Ну как так, - приговаривает она, - называется, побывала в Америке! Ни тебе Таймс сквер, ни Централ парк, ни Статуи Свободы, даже фоточек никаких… Хотя бы! Про то, чтобы вернуться здоровым человеком, я уже молчу.
- Ну не ворчи! - миролюбиво приобнимаю ее, - не все от нас зависит. Кать, придёт время, все будет! Вот поверь. У нас с лихвой медикаментов, подойдёт очередь - сделаем подсадку почки, и тогда рванем в Штаты. Погуляем еще по Таймс сквер. Знаешь, как я хочу…
Это не совсем правда, конечно. Особенно насчёт медикаментов.
И я очень не скоро захочу снова оказаться в Штатах, в Нью-йорке, во всяком случае! Хотя, как говорит мистер Спенсер, может быть, когда-нибудь.
Египет, заброшенная военная база неподалёку от Дахаба
В одном из отсеков базы на полу, вповалку размещены люди восточной наружности, лицами вниз, со скрещёнными над головой руками. Над ними возвышаются двое, сидящие на стульчиках. Они в военной спецовке, но без каких-либо опознавательных знаков, и в балаклавах, закрывающих лица. Листают стопки документов, сортируют их. На полу рядом, грудой - автоматы, телефоны, ноутбуки.
По другим помещениям передвигаются, неслышно переговариваясь, такие же люди в балаклавах, с оружием. То тут, то там раздаются стоны и арабская речь. За пределами здания доносится глухой шум от лопастей опустившихся вертолётов.
- Неплохо! - резюмирует один из сидящих, брезгливо выдергивая из общей массы паспортов какой-то документ.
- Как всегда, - довольно отзывается второй.
- И как ты развел его, Алекс?
- Нежно, - лаконично отвечает его визави, - отстрелил ему палец. Шучу.
- Вообще, они ссыкливые..
- Да!
Возятся ещё какое-то время с документами, пока у обоих одновременно не срабатывают рации.
- Наблюдаем подкрепление извне! - потрескивает рация, - ориентировочное время десять минут.
- Поняли, уходим, - произносит Алекс.
Оба смотрят на часы, и одновременно приходят в движение: Хилл сгребает документы и аппаратуру в специальные мешки, Алекс жестом подзывает несколько человек из коридора. Вместе они быстро упаковывают груды оружия, и расставляют по периметру всех помещений какие-то датчики.
- Жаль, я даже не успел разогреться, - обращается к Алексу Хилл.
- Это потому что ты уже слишком профессионален.
- Заметь, не я это сказал!
- Но ты подумал.
- Алекс, Джафар у вас? - шипит рация.
- У нас, пакуем! - он подходит к лежащему со связанными руками и перемотанным черным скотчем ртом мужчине, поднимает без церемоний. Обращается к нему на арабском, - ذهب! (Пошёл - прим. автора)
- Потрясающе, - резюмирует Хилл.
- Спасибо и это почти все, что я знаю, - откликается Алекс и говорит в рацию, - зачищаем по традиции, девочки! Общий сбор у вертушек, ориентировочное время пять минут.
- Принято, - шипит рация.
Глава 34
Киев, Украина
Григорий Лопахин криво паркуется под козырьком офиса международного частного фонда помощи «One more life». Места мало, парковка неудобная. За окном автомобиля ярко светит солнце и чирикают птички, но настроение хуже некуда.
Он успевает уже взяться за ручку двери, когда звонит телефон. Чертыхаясь, поднимает. Рявкает:
- Да, але?
- Гришенька, - заискивающий голос Владимира Ипполитовича, - прости, что отвлекаю, ей-Богу! Свежие новости.
- Что за новости? - цедит Гриша.
- Звонила Женя, говорит, вылетают!
- Когда?!
- Встречать Катю надо, двадцатого вечером, а Женюша наша задерживается. Там, помочь попросили. Как переводчицу!
- Так значит, Кате операцию сделали, вас поздравить можно, что ли? - тянет Гриша растерянно.
- Ой, зять, не сыпь соль.. донора так и не нашли. Чего-то там не срослось у них! Не знаю точно. У Жени спросишь..
- А Женя-то когда прилетает?! И почему мне не звонит?
- Не звонила? Ну, не знаю.. говорила, вроде деньги на телефоне закончились.
- Что-то это все нечисто, Владимир Ипполитович! Зачем летали-то? Вам так не кажется?
- Я не знаю, Гриша.
- Ну вы-то ясно, не в курсе! Как обычно. А что же дочь ваша, не хочет мужу лично позвонить, объяснить? Вот я сейчас пойду в эту контору мутную, и задам им несколько вопросов. Я как раз здесь уже.
- Гриш, ну ты хоть перезвони мне потом!
- Зачем это?
- Ну, я же должен знать, что да как.
- Некогда мне, Владимир Ипполитович, вы меня, между прочим, в рабочее время с места сорвали! Если вам так нужно, позвоните им сами..
- Зачем хамишь, Гриша? - усталый голос.
- А затем, Владимир Ипполитович, что жены у меня давно уже все равно, что нету! Все Катей вашей занимается. Я, конечно, понимаю все. Понимал. Входил в положение! Но годы идут - нам, может, уже своих деток охота, а она вся в Катиных проблемах вечных. С работы пришла, че-то там на скорую руку мне состряпала, и давай бегать по фондам за лекарствами. То сидит, уроки дает частные, чтоб Кате день рождения сделать. То на диализе надо с Катей посидеть, ей плохо. А мне хорошо, спросил кто-нибудь?! Семья по швам трещит давно, понимаете вы? Женя вот не понимает. Вам с вашей женой тоже все-равно!
Тишина.
- Да ты что, Гришенька?! Как у тебя вообще язык повернулся сказать, что мне все-равно.. да разве ж я мало для Кати делаю? Я все для нее..
- Ладно, некогда мне с вами лясы точить, - грубовато обрывает его Гриша, - знаю я наперёд все, что вы скажете! Давайте без подробностей. Если б кто помогал, Женя сидела бы дома после работы, а она там только ночует. Все. Всего вам хорошего!
В сердцах, мужчина кладет трубку в карман и выходит из машины. Решительно ступает внутрь помещения с козырьком. Колокольчик на входе, предупреждающий о посетителях, мелодично звякает.