- Продиктуй или пришли мне телефон Гриши, пожалуйста, - чеканю. Ах ты ж, собака бешеная! Нелегкий сегодня у меня выдался денёк, а ведь он только начинается. Сначала Алекс, который шантажом полностью подчинил меня себе, и вдруг решил, видите ли, снять напряжение. Снять ему напряжение я, конечно, не смогу - силёнок не хватит, а вот Грише вполне!
Наплевав на все условности, набираю Григория, номер которого папа прислал достаточно оперативно. Отхожу чуть в сторонку от разговаривающего по телефону Алекса, а тот мгновенно реагирует на это вопросом: «Что собираешься делать?».
Надо же, страждущий заметил и мои растрёпанные чувства.
- Собираюсь звонить, включай подслушивающие устройства, - отвечаю ему. Не дожидаясь ответа, подхожу к высокому окну красивой, закруглённой кверху формы. Мой горе-муж поднимает трубку далеко не сразу.
- Здравствуй, Гриша, - стараюсь говорить ровно, без лишних эмоций. Удивительно, но я больше не чувствую ни вины, ни страха перед ним, - это Женя.
Жду. И дожидаюсь! Начинает вопить.
- Ооо, неужели соизволила позвонить мужу?!
- Значит, так, муж, - понижаю голос. Если бы он разговаривал со мной не в привычной своей хамской манере, а как с человеком, мне было бы намного сложнее сказать сейчас то, что скажу, - это правда, что из-за тебя Катя попала в больницу?
- Правда-неправда.. ты где шляешься, лучше расскажи? Это что за номер, чей? Любовника?
- Не смей разговаривать со мной в таком тоне. Я задала вопрос, - произношу спокойно. Начинаю осознавать, что даже рада поводу позвонить ему! Все равно мысли о Грише так или иначе постоянно крутились в моей голове, отравляя жизнь.
- Ух ты! Вопрос. И я задал тебе вопрос! Дай трубку любовнику, - он явно шокирован моей манерой разговора с ним.
- Ты идиот, Гриша. Предупреждаю - если ещё раз осмелишься близко подойти к Катюше со своими вопросами или по любому другому поводу, пожалеешь!
- Опа. И что ж ты мне сделаешь?
- Найду на тебя управу, не волнуйся, - вообще-то это неправда. Мне особо нечем ему пригрозить, и он знает об этом. Зато я говорю уверенно и чётко, - и ещё, Гриша. Это чтобы ты не тратит свой пыл понапрасну. Я с тобой развожусь! Сразу по приезду.
Квартира Колосковых, Киев
Паша ест бутерброд с колбасой за столом, увлечённо при этом играя в очередную «стрелялку» на своем мобильном телефоне. Элеонора Юрьевна смотрит на него с неодобрением. Она уже собирается сделать ему замечание, когда телефон ее мужа, оставленный тут же на столе, начинает звонить. Проворно хватает его, попутно надевая очки. Номер незнакомый!
Почти бежит в комнату, где Владимир Ипполитович смотрит по телевизору футбол, удобно расположившись на видавшем виды диване.
- Вова! Подними.
Он с неудовольствием отрывается от просмотра:
- Але!
- Добрый день, Владимир Ипполитович? - женский голос, - Департамент охраны здоровья Киевской городской государственной администрации беспокоит. Вам удобно говорить?
- Да, конечно, - он обомлевает.
- Я секретарь начальника Департамента, Щербицкого Константина Эдуардовича! Он хочет поговорить с вами лично, и это срочно, Владимир Ипполитович. Вы могли бы приехать к нам сегодня?
- А.. что, - он начинает заикаться. Первая мысль, конечно, о Кате. Уж не собираются ли ему попенять за то, что его хронически больного ребёнка увезли по скорой с улицы? Но начальник, сам? Не может быть. В голове уже крутятся картинки визита представителей органов опеки и попечительства, - у нас уже все в порядке! Вот, вечером Катюшу забираем с диализа.
Женщина внимательно выслушивает его, не перебивая.
- Ваша Катя на диализе? Константин Эдуардович хочет переговорить с вами как раз по поводу вашей дочери! Вы ведь стоите в очереди на операцию по замене одной почки, по госпрограмме помощи населению за счёт бюджетных средств?
- Да, все верно, - он вытирает испарину, выступившую на лбу. Выключает телевизор.
- У Константина Эдуардовича для вас есть очень хорошие новости! Приезжайте. Я запишу вас на приём в 16.30, сегодня, это удобно?
- Да, да, - говорит он, делая отчаянные знаки супруге принести ему бумагу и ручку. Она понимает его моментально.
- Тогда сегодня, в 16.30, - терпеливо диктует адрес и номер кабинета приёмной. Владимир Ипполитович все записывает, - мы ждём вас. У поста охраны на первом этаже вам выпишут пропуск, я предупрежу. Встречу вас там лично, в 16.20, договорились?
- Да! Спасибо, - растерянно произносит он.
- Приезжайте, пожалуйста, с небольшим запасом времени. У Константина Эдуардовича очень плотное расписание, нельзя опаздывать, - предупреждает она, - всего вам доброго и до встречи.
Глава 50
Лондон, Великобритания
Я удивляюсь, когда мы въезжаем на территорию международного аэропорта Хитроу.
- Да, - Алекс за рулем улыбается, заметив мою реакцию, - почти Хитроу.
Мягко заворачивает по направлению к каким-то самым дальним служебным ангарам, минуя кордоны шлагбаумов и охраны. Его узнают.
Вообще, мне приятна манера езды Алекса - он едет не быстро, плавно, но вместе с тем очень уверенно. Должно быть, так передвигаются хищники в дикой природе, с подобной обманчиво-сдержанной грацией.
- А ты думала, я завяжу тебе глаза черной лентой и привезу на какую-то секретную базу? - он продолжает шутить, но голос низкий, бархатный. Кошусь в его сторону.
- Я бы не позволила тебе завязать мне глаза черной лентой, - ворчу, - не знаю, если честно, ничего не думала. Есть о чем другом подумать, знаешь ли!
Алекс паркуется в одном из полутемных ангаров, а потом поворачивается ко мне. Уже с серьёзным видом, изучает секунду-другую.
- Я не спрашивал.. не хочешь поделиться?
- Нет.
- Скажи.. могу я как-то реабилитироваться?
- Ты о чем?
Мне неуютно в густом сумраке автомобильного салона, рядом с ним. Продолжаем сидеть.
- Это я так прошу прощения, - объясняет Алекс, - за то, что шокировал тебя.
- Ах, это, - машу рукой, вздыхаю, - все нормально. Забудь! Я думала вообще о другом.
И это правда. Я сокрушалась о бумажной волоките с разводом, и много думала об ипотеке последние полчаса. Не знаю, понадобятся ли банку какие-то залоги или финансовые гарантии, поручители, может быть? Некие люди, которые смогут поручиться за мою платёжеспособность, где их взять? Придётся искать среди знакомых. Уверена, что ввяжусь во все это минимум лет на пятнадцать, а то и больше! Но зато свое жильё, пусть крошечное, пусть пока очень иллюзорное. Хотя, все потом! После. Зачем я думаю об этом сейчас?
Алекс мрачнеет.
- Чего сидим? – вопросительно поднимаю бровь, - мы уже приехали, так?
- Так, - выходит из машины, передразнивая меня. Я тоже выхожу, раньше, чем он успевает открыть мне дверь, - как себя чувствуешь? Место инъекции не болит?
- Все в порядке, и придётся поверить на слово, - смеюсь, - потому что ещё одного осмотра я не переживу! Мои нервы без того расшатаны.
Но ему не смешно, я вижу. Деловито рассказывает мне, что именно отсюда летают правительственные самолеты и самолёты, принадлежащие их организации. Выслушиваю Алекса с интересом, пока мы куда-то долго идём.
- Ого! Отдельные взлётные полосы, хранилища, ангары.. Да, такое в Лондоне просто так не спрячешь, - живо отзываюсь, - а тебе язык не отрежут за то, что разбалтываешь мне все тайны?
Не знаю, как это происходит, но своей непринуждённой манерой общения мы как будто снова возвращаемся в далекое прошлое! Говорим так, словно не было всех этих лет, словно нам опять по восемнадцать. Без напряга, как говорит Катюха, вот так просто. Мне легко шутить с ним, даже легко говорить гадости. И легко – ключевое! С той разницей лишь, что теперь мы не влюблённые друг в друга идеалисты, а умудрённые жизнью или, правильнее сказать, стреляные воробьи. Он убийца, я бомж. Весело.