Ему всегда особенно нравилось драться с ножом. Он не знал точно, сколькие не встали после стычек с ним, ведь всегда уходил по-тихому и был уверен, что виновных не найти, да и искать никто не будет. Есть места, куда копы даже не заходят. Именно в таких местах он позволял своей темной сути выйти наружу в полную силу.
И момент, когда ему просовывают примитивный, с побитым корпусом мобильный телефон под дверь, наступает. Макс брезгливо подкидывает его поближе к себе носком ноги. Берет, поднося к уху.
- Мексиканец?
- Да. Кто ты такой? - низкий густой тембр голоса.
- Ваш иностранный коллега, - Макс усмехается, - зовите меня Макс. Мне нужна ваша услуга за хорошую оплату. Но цену устанавливаю я сам, и сотрудничаю только лично.
- Ты невежлив с моими людьми, коллега.
- Твои люди напали на меня в сортире, у меня не было выбора! А ведь я зашёл сюда с миром, всего лишь поговорить. Я здесь не затем, чтобы нарушать твои порядки. Сто тысяч долларов за сотрудничество, и я не торгуюсь.
Макс называет свою цену, понимая, что для Эфиопии, даже криминальной, это очень большие деньги. Но у него на кону гораздо, гораздо большие - в случае удачи, поэтому он легко готов расстаться с этой суммой.
- За что?
- Мне нужна информация об одном человеке, и срочная информация, иначе бы я не обратился к тебе, а узнал ее сам! Он только сегодня прибыл в Бахр-Дар, это англичанин. У нас личные счёты. Его фото я дам только в твои руки. Это опасный человек. Но, мне нужно знать о нем всего две вещи - где он обитает и что здесь вынюхивает. Ещё, мне нужно оружие. За него плачу отдельно.
- Хорошо. Мои люди приведут тебя ко мне.
- Деньги для расчёта с тобой в надежном месте, у моих людей. Я обезопасил себя на случай, если не доеду до тебя, Мексиканец! Подумай ещё раз, прежде чем ответить. Не люблю нечестную игру. Я из тех, кому нечего терять.
- Я ничем не рискую, Макс. Если это действительно все, что ты попросил.
- Это все.
- Тогда считай, что мы договорились.
Глава 56
Третий час сидим, как приклеенные.
Болтаем о том-о сем - уходить никуда не хочется. Алекс выглядит невозможно мило в своей аккуратной домашней рубашечке и брюках. И ведь ни за что не скажешь, что передо мной мальчиш-плохиш! Хотя этот его уверенный, раздевающий взгляд никак не спрячешь за опрятным фасадом пай-мальчика.
Помешивает ложечкой остывший чай, оказавшийся, кстати, весьма приличного качества. Мой уже давно холодный тоже.
- Молочка подлить? - решаю пошутить. Алекс улыбается.
- Ну, подлей, - вообще-то, он пьёт без молока. Озадаченно хмурюсь, вспоминая все, что знаю о традиционных английских чаепитиях.
- Если по правилам, то сначала в чашку льют теплое молоко, а потом уже чай, - подсказывает он, - раньше такой ход спасал тонкий, изысканный фарфор от погибели. Сейчас уже не актуально! Разве что на чаепитии в Букингемском дворце.
- Откуда ты можешь знать об этом наверняка, может, там давно уже пьют чай из керамики, с тортом и в джинсах, и вовсе не в пять вечера, - смеюсь.
- Уверен, что так, но на официальных приёмах все по-прежнему довольно классически, - невозмутимо отвечает он.
- Ты бывал во дворце на приёмах? - уточняю недоверчиво.
- Елизавета с мужем приглашают некоторых из нас на награждения коллег. За этим всегда следует чай по протоколу, - он сообщает это довольно просто, как будто говорит о чем-то обыденном. Для меня же чай с королевой, во дворце сродни чему-то сказочно-недосягаемому! Приблизительно как слетать на Марс, - кстати. Почему ты иногда подшучиваешь на эту тему, завидуешь?
- Пожалуй, да, - заключаю с уверенностью. Алекс снова смеётся.
- Тоже хочется попить чайку с королевой?
- Ага, - киваю, - но я как-то, знаешь, не питаю иллюзий на этот счёт.
- И все же, один реальный шанс у тебя есть, - он хитро прищуривается, - для этого надо всего-то получить английское гражданство и дожить до ста лет.
- Серьёзно? Почему до ста?
- Апофеозом английского чаепития является традиция - англичан, доживших до ста лет, приглашают на чашку чая к королеве. Ещё ни одному столетнему, насколько я знаю, не отказали.
- Ого, а вот это по-настоящему серьёзный стимул для британцев дожить до ста лет, - восклицаю мечтательно. И смотрю на Алекса, невольно усмехаясь от возникшего на контрасте с ним образа Гриши в растянутых на попе и коленках штанах-трениках, - а тебя хоть сейчас в Букингемский дворец! Презентабелен даже в домашней одежде. Так и хочется растрепать немножко твою идеальную стрижку, и еще сделать как-нибудь так, - перегнувшись через стол, смешно поднимаю вверх воротник его рубашки.
Возвращаюсь в прежнее положение, хихикая и любуясь творением рук своих. Но, вдруг замечаю, как опасно тяжелеет взгляд Алекса.
- Ты можешь растрепать меня, как захочется, - недвусмысленно предлагает он, а я понимаю, что несмотря на непринуждённую болтовню, напряжение между нами никуда не делось. И этот его взгляд, наглый, неприкрыто восхищенный, колкой изморозью проходит по коже, заставляя невидимые волоски встать дыбом, - а мне.. очень хочется растрепать тебя.
- Гм.. а мы завтра собираемся к Артисту? - спрашиваю невпопад, желая срочно сменить тему. Делаю вид, что очень заинтересована узором на ручке чайной ложечки, - честно говоря, не очень-то приятно будет увидеть его!
- И не увидишь, - глухо отвечает Алекс, тоже сосредоточиваясь на ложке в моих руках, - завтра днем у меня встреча с двойным агентом, он даст необходимую информацию. Я все сделаю сам. Знаешь, ты действуешь на меня так... умиротворяюще! Со мной такое впервые.
Дальше он молчит, вынуждая меня оставить ложку в покое и поднять на него глаза. Непонятная недосказанность повисает в воздухе.
- Это как? - выдыхаю.
Серьёзность его тона и близость ко мне, несмотря на призрачную преграду между нами в виде стола, оказывает странное, почти парализующее воздействие. Я вдруг вспоминаю, что мы совсем одни в этой квартире, и за окном глубокая ночь.
Неподвижно сижу, то и дело натыкаясь на горящий взгляд Алекса, от которого вспархивают те самые пресловутые бабочки в разных местах, но не хочу даже думать о том, что мне давно пора бежать и закрываться в своей спальне. Как будто это спасёт меня от постоянного, странного чувства беспомощности перед ним.
- Я ищу в себе агрессию.. и не нахожу, - он смотрит пристально, - раньше думал, что буду убивать его, рвать на куски, ломать по косточке - за Старка, за нас, а теперь.. теперь мне даже не хочется задавать вопросы. Стало не интересно, не важно. Не нужно. Знаешь, незнакомое, новое ощущение! Нет охотничьего азарта. Когда хочется только созидать… понимаешь? Женя…
Киваю ему утвердительно, глубоко задумываясь. Легкий флёр светскости и пустословия напрочь исчезает из нашей беседы, наполняя ее до краев новыми, скрытыми смыслами, о которых знаем только мы.
Замираю в оцепенении от своих мыслей. Сейчас я как бабочка на булавке, вся перед ним! Захочет взять меня – и я сгорю в его руках, без остатка. Захочет спросить, о чем угодно – отвечу только правду. Но, я же не соберу себя потом по кусочкам, снова?
Только не во второй раз.
Поэтому я сильно сжимаю руки под столом - до боли, до побелевших косточек, и нахожу в себе силы остановить это, пока меня окончательно не расплавило в лаве чего-то необъяснимого. Так будет правильно, единственно верно.
- Мне тоже, - выдыхаю и встаю, по-прежнему избегая его взгляда, - и это прекрасно. Лучше созидать, чем разрушать! Спокойной ночи.
Я сбегаю, не оборачиваясь. Сбегаю, как будто за мной гонятся черти. От Алекса, от реакций своего тела на него - этих неконтролируемых вспышек жара, и предательски-приятного, ноющего ощущения внизу живота всякий раз, когда он смотрит на меня чуть дольше обычного. Еще от саднящей, почти невыносимой в такие минуты боли в моей душе, в моем сердце.