- Привет, - целует в висок, поднимая со стула и притягивая к себе. Забирает чашку из моих рук, ставит ее на землю. Внимательно заглядывает в глаза, но только на короткий миг, и вообще кажется мне сейчас каким-то отстраненным. Словно мысли его витают где-то далеко, - как ты?
- Я в порядке, - тихо отвечаю, боясь задать вопрос о Женевьеве. Интересно, они уже встречались-общались? Не из-за нее ли он так задержался? Впрочем, пусть расскажет все сам, - а.. что произошло?
- Давай потом расскажу, подробно, - снова смотрит мне в глаза, но я ничего не могу прочесть в его взгляде, - у меня ещё дела здесь, а тебе лучше поехать сейчас домой. Хорошо?
- Если я скажу нет, это что-то изменит?
- Боюсь, что нет, - он не улыбается.
Мы остались живы, но что-то произошло, серьезное. Почему он не говорит?
К нему подходят, и Алекс отвлекается на подошедших, извиняясь. Общается с ними на пониженных тонах, в сторонке, словно я абсолютно посторонний здесь человек, который случайно может подслушать чужие тайны.
Он тепло общается с ними, я вижу. Ловлю на себе изучающий взгляд одного из них, по-видимому, главного в группе - он ведёт себя очень уверенно с остальными. Но это всего лишь доля секунды, и мне даже думается, что просто показалось, его интерес ко мне.
Нет, я не то чтобы ожидала, что Алекс будет представлять меня им. Да и кем он меня представит, если все они знают и видели здесь Женевьеву?! На его сестру или друга я как-то не тяну.
Мне вдруг становятся то ли стыдно, то ли неловко.
Я даже опускаю голову, не в силах больше встречаться с чьими-то случайными или не очень, любопытными взглядами. Просто сижу и отхлебываю холодный чай с независимым видом. В конце концов, мне с ними детей не крестить, как говорится, или, иными словами, мне все равно, что обо мне подумают.
Кто-то приносит мою отобранную эфиопами сумочку. Не Алекс.
Он слишком занят другой женской сумкой - высокий мужчина протягивает ему ее, а после они достают оттуда какие-то документы и вещи. Вероятно, это сумочка Женевьевы, никаких других женщин я не видела. А где же она сама, в таком случае? Или Алекс вернёт ей сумку где-то в другом месте лично?
Наконец, он подходит ко мне, но не один, а с парнем, которому любезно меня представляет. Молодого человека зовут Чарльз.
Чарльз готов отвезти меня домой, объясняет Алекс, а сам он приедет попозже. Даёт нам ключи от квартиры. Дополняет сам себя чем-то абстрактным о том, что постарается побыстрее, и чтобы я не волновалась. Это все, серьёзно?!
После моего невероятного похищения, мытарств по подвалам и тревог о нем? Ну, круто Алекс, спасибо. Сажусь в машину, даже не оборачиваясь.
Наверняка, он потом спишет это на мой «постстресс». В боевиках обычно, после того как главные герои побеждают всех врагов, они радостно обнимаются и начинаются титры. У нас же просто титры, без всяких объяснений происходящего.
Пока едем, достаю свой телефон и, взглянув на время, решаюсь таки набрать Котенка! Она, наверное, жутко переволновалась.
Так и есть. Радуюсь ее взволнованному голосу, тут же сообщая, что со мной все прекрасно. Катины же новости неутешительны – приезжал Гриша, привез мои вещи и торжественно передал папе. Мучительно закусываю губу, слушая подробности. И, удар под дых – звонили с работы, есть опасность, что уволят за прогулы, и просят срочно выйти на связь!
Ну что ж. Решаемо, я уверена. Сразу по приезду сама пойду к замдекана, повинюсь и совру что-нибудь более-менее приемлемое.
Спрашиваю у нее не о работе, а о самочувствии. Катя вся в предвкушении и ожидании операции! Радостно щебечет. Радуюсь вместе с ней.
Принимаю решение немедленно – завтра же утром выезжаю в аэропорт. Пусть Алекс заканчивает свои дела сам, а мне нужно поддержать сестру. Она так робко, но настойчиво спрашивает меня о том, когда я вернусь, что сжимается сердце…
Войдя в квартиру и поблагодарив Чарльза, я закрываю за ним дверь. Согреваюсь под горячим душем, съедаю банан со стола и, плотно прикрыв дверь в спальню, заваливаюсь спать.
Скорее всего, Алекс теперь явится утром. Вот тогда и сообщу ему о своем решении лететь домой.
Глава 65
Частная фазенда Эль Каса, округ Бахр-Дара
Пожилой мужчина, чутко спящий в кромешной тьме огромной спальни, вдруг просыпается.
Порывисто нащупывает выключатели обоих ночников, которые почему-то не горят. Долго щёлкает ими, ругаясь тихим шепотом. И покрывается испариной, едва поняв, что ночники не работают. Перегорели? Два сразу?
Он застывает в неподвижности на секунду, сидя на кровати и весь подобравшись внутренне, словно хищный зверь, которого начинают окружать собаки. Хватается за ружьё, лежащее тут же, на полу, и дрожащей рукой направляет его дуло на тёмную фигуру, бесшумно отделившуюся от шторы.
Лунный свет почти не позволяет рассмотреть ее. Только общий контур.
- Кто ты?! - хрипло вскрикивает мужчина на кровати.
- Том, - отзывается фигура, и сидящий замирает перед ней как кролик перед удавом. Его потряхивает, когда он судорожно нажимает на спусковой крючок, а потом ещё и ещё, но затвор ружья только сухо щёлкает вхолостую.
- Ты уже убил меня однажды, - шёпот. Фигура не двигается, - дядя.. ты забыл меня..
- Нет, нет, - произносит дядя Бенджи обескровлеными губами.
Мысли его, недавно проснувшегося, растерявшегося в непривычной темноте, путаются. Он мог бы добежать до стенки, где расположен выключатель от большой лампы на потолке, но ноги не слушаются его.
И Бенджамин остаётся прикованным к своему месту, жалкий в своей беспомощности, полубезумный! Но все же, он медленно тянется к тревожной кнопке для вызова охраны, над изголовьем, не скрываясь. Слепо шарит по стене какое-то время, пока, наконец, не находит ее. Нажимает несколько раз подряд.
Он установил эту кнопку сразу же, как только поселился здесь. Такая обычно предназначается для тяжелобольных людей, и раньше никогда не «сбоила». Глухая трель звонка отчетливо слышится внизу, на первом этаже. Но проходит минута или больше, а ответом на нее по-прежнему служит гробовая тишина.
И тут он сдаётся. Вопрошает, начиная подвывать от страха:
- Что тебе нужно?!
- Твоя черная душа, - фигура начинает бесшумно, неумолимо приближаться к нему прямо из темноты. Когда тот, кто назвался Томом, касается края его кровати, он охает и от ужаса теряет сознание.
За сорок минут до этого
- Я дурею от твоего рабочего энтузиазма, Спенсер, - ворчит Хилл, пока везёт его за рулём самолично, в необъятном правительственном джипе по адресу фазенды Эль Каса, - нет бы, отправился дух перевести в тёплые объятия любимой.. между прочим, я уже несколько часов без кофе по твоей милости!
- Компенсирую твой кофе бочонком хорошего виски, идёт? – безэмоционально отвечает Алекс, быстро набирая какой-то текст в своих часах, - ей надо дать передохнуть.. Ты же знаешь, как я не люблю оставлять что-то на потом! Хочу закрыть все свои вопросы здесь.
Хилл многозначительно хмыкает, косясь на его часы.
- Че печатаешь?
- Даю зелёный свет Интерполу по Бобу Ласти! Они уже в штаб-квартире, в Аддис-Абеба. Бикеле заканчивает с документами..
- Не хочешь рассказать подробнее? Кто таков?
- Охотно, - Алекс закрывает свою почту в часах, и смотрит на Хилла, но уже без иронии, серьёзно, - хотя это долгая история, а мы почти приехали. Как насчёт после, за вискарем?
Хилл согласно кивает.
- Так значит, это твоей дьявольской чуйке я обязан за наше чудесное спасение? И в какой же момент она сработала? – уточняет Алекс.
- Не поверишь, - его друг искренне смеётся, - в тот момент, когда меня вызвал на пост охраны в нашем родном заведении мальчик-оперуполномоченный, Уильям Саммерс. Помнишь такого?
- Ну да, - Алекс бросает еще один взгляд на часы, и с удовольствием откидывается на спинку широкого комфортного сиденья, удобно вытягивая ноги. Он выглядит озадаченным, - и что он хотел?