- Призвал меня на помощь к тебе!
- Шутишь?
- Ничуть, - Хилл по привычке бросает внимательный взгляд на собеседника. У него, одного из немногих в разведслужбе, есть специальная углублённая подготовка в сфере криминальной психиатрии. Это человек-сканер, что, впрочем, никогда не смущало Алекса, - он общается с девушкой, которая приходится сестрой твоей возлюбленной. Так вот, как я понял из его сбивчивого, но очень эмоционального рассказа, в какой-то момент вы перестали выходить на связь, и он - кстати, большой умница, а вот ты нет, пришёл ко мне за помощью. Надо сказать, вовремя! Твой Бикеле почти продался местным авторитетам, которые спонсировались Талером.. Как ты вообще решился на какие-либо операции здесь без прикрытия? Ты что, зелёный лейтенантишка?!
- Слушай, давай без этого? - Алекс морщится, - без нотаций. Решился и решился! Я здесь вообще по другому делу, которое решается на раз, откуда же я мог знать, что объявится Талер, да ещё и с Женевьевой?
- Искренне по-человечески сочувствую, - Хилл коротко кивает, - а ты так и не выяснил мотив?
- До конца нет, да это и неважно уже, - Алекс отвечает мрачно, с затаенной болью, - он гнилой, и всегда таким был! Я очень жалею, что привел его в систему.. что-то, связанное с неполученной наживой, он когда-то предлагал мне некие преступные схемы.. Но ты сказал, Саммерс общается с сестрой Жени?!
- Я даже заметил в нем некую влюблённость, - отмечает Хилл, паркуясь в лесополосе, метров за двести до фазенды, - правда, он пришел ко мне на полусогнутых от страха, но его решимость, поверь, я оценил.
- Да нет, ты че-то не так понял, походу, - недоверчиво протягивает Алекс, привычно надевая балаклаву и распределяя по карманам кусачки для проводов, небольших размеров баллон, нож и пистолет, - дело в том, что ее сестра - ребёнок! К тому же, смертельно больной.
Хилл натягивает балаклаву тоже, и кладёт пару дополнительных "магазинов" во внутренний карман. Именное оружие при нем всегда.
- И тем не менее.. ребёнок - это сколько ей? Я иду с тобой.
- Ты это видел? - Алекс показывает ему свой миниатюрный баллон с мгновенно распыляемым нервно-паралитическим газом, который действует как сильнейшее снотворное, отключая человека в глубокий сон на часы, - не нужно! Просто подожди здесь. У меня есть схема здания, вся охрана и персонал сосредоточены на первом этаже. Он - на втором, один. Я заброшу баллон на первый этаж на пару минут, а потом зайду сам. Этого будет вполне достаточно.
Но Хилл лишь укоризненно качает головой, перед тем как выпрыгнуть из машины, не дожидаясь Алекса.
- Не люблю скучать в одиночестве, знаешь ли, - заявляет он, закрывая машину, - давай-ка ещё раз про план, только покороче.
- Ну что ты как зелёный лейтенантишка, - смеётся в ответ Алекс.
Глава 66
Просыпаюсь от того, что кто-то внаглую забирается ко мне под одеяло. Обнимая сзади, нежно и властно сгребает к себе в охапку. Этот кто-то очень теплый, голый, вкусно пахнущий и ещё слегка влажный после душа...
Мне не нужно открывать глаза, чтобы узнать его. Я делаю это на первой же секунде пылкого объятия, от которого и сама вспыхиваю как спичка. Но, стараясь не улыбаться и даже не размыкая веки, продолжаю лежать в неподвижности.
- Ты очень смешно делаешь вид, что спишь, - дразняще шепчет мне в ухо этот змей-искуситель. Спускается жаркими губами вниз по шее, слегка покусывая ее до мелких мурашек, и я наконец сдаюсь, не выдержав этой пытки.
Широко распахиваю глаза и смеюсь, поворачиваясь к нему. Алекс тонко чувствует меня, паршивец, мгновенно «считывая» наше взаимное притяжение. И тут же настойчиво тянется своими губами к моим, желая говорить сейчас только на языке тела.
Однако я капризно отворачиваюсь, ускользая, озадачивая его этим так, что он даже удивленно замирает в неподвижности на секунду-другую, нависая надо мной.
Мужчины странно устроены! Им кажется, что если ты однажды сказала о своей любви, то и секс с тобой, в любой момент, дело само собой разумеющееся.
Надо сказать, в последний раз мы были близки, если не считать последних моих целомудренных ночевок в его компании, конечно - целых пятнадцать лет назад! Это много.
В тот вечер откровений, который наступил для нас уже здесь, в Эфиопии, или вернее продолжился после разговора в самолёте, секса не было. Вместо него мы погружались в наше прошлое, и посмеявшись и погоревав о многом, вместе переживая заново то боль неожиданного расставания, то зарождающуюся любовь.
Это был момент стопроцентного выплеска эмоций, когда, несмотря на жгучую физическую тягу друг к другу, рано на рассвете я просто уснула. Вот так, на его груди - уютно свернувшись калачиком и глубоко расчувствовавшись перед этим.
Уверена, Алекс не решился тревожить меня в тот момент ласками и поцелуями, хотя, возможно, хотел. А может быть, его израненное сердце также плакало в унисон с моим, и физическая близость – это было бы уже слишком для нас!
Но сегодня, как я погляжу, он настроен более чем решительно. Бросаю взгляд за окно, туда, где небо едва розовеет занимающейся зарей.
- Я и вправду спала, вернее, пыталась заснуть, - притворно зеваю.
Алекс неожиданно запускает руку в мои трусики, касаясь столь смело везде, где ему хочется, что у меня просто перехватывает дыхание. Взвиваюсь, хватая его за руку и пытаясь вытянуть ее оттуда, с округлившимися глазами.. но это сладкая борьба, где силы изначально неравны.
И вот он уже шепчет мне о том, чего уже не скрыть, и что теперь не поверит мне… а я молю его о пощаде, краснея. Поборовшись безуспешно с минуту в тесных объятиях его идеального тела, и учащенно дыша, прошу:
- Алеск, пожалуйста.. ну, я не готова сейчас.
- А что случилось? - тут же отзывается он, сбавив обороты и прожигая внимательным взглядом, но не позволив сбежать от него окончательно.
- Да ничего, - смеюсь от постановки вопроса, хлопая его по плечу, и все таки размыкаю наши чересчур горячие объятия. Отодвигаюсь, машинально прикрываясь одеялом. Сказать честно, внутри меня уже пылает пожар, но я не обращаю на это никакого внимания. Торопливо перевожу нашу беседу совсем в иное русло, - это лучше ты расскажи, что случилось! Там, на фазенде?
- Там, на фазенде, - Алекс садится, вдруг становясь печальным и серьёзным, - несколько часов назад, я овдовел.
Эта информация звучит для меня как гром среди ясного неба.
- Да ты что?! - я сажусь тоже, ожидая подробностей, и не в силах до конца поверить в сказанное.
Алекс рассказывает, хоть и коротко, но емко, каждым своим словом затрагивая какие-то болезненные струны моей души - о двух смертях, о предательстве Талера, а ещё, о том, какую во всем этом роль сыграла его собственная жена.
Он повествует по-мужски скупо, без особых эмоций, однако я отчетливо вижу и глубину его боли, и горечь разочарования. Алекс не скрывает от меня ничего.
- Я думаю, он хотел использовать ее против меня! И Максу действительно каким-то образом удалось заморочить ей голову, - говорит он в заключение, - но, все получилось наоборот. Она послужила главной причиной его гибели и спасла меня, или спасала, как ей, возможно, думалось в тот момент, но действовала она очень осознанно. Это точно! Поэтому сказать, что я благодарен Женевьеве - ничего не сказать..
Он скорбно умолкает. Вздыхаем. Сидим еще какое-то время в тишине, бок о бок, оба глубоко задумавшиеся.
За окном занимается новый день, а усталость такая, как будто и не было того кусочка ночи, когда я успела немного подремать. Хотя, Алекс умеет снимать сон как рукой.
В голову мою закрадывается нехорошая мыслишка о том, что мне-то вроде бы надо радоваться! Только радости почему-то нет. Есть растерянность и удивление, даже шок. Неужели она настолько сильно любила его, что пожертвовала собой в той критической ситуации? А может быть, она просто не ожидала, что тоже погибнет?