- Ну вот, остыл, - досадливо скривился Антон, заглядывая в чашку.
Эльф подошёл к нему и тоже заглянул в кружку.
- Спасибо, - рассеяно поблагодарил парень, не выныривая из своих мыслей.
Между ними что-то произошло? Похоже, опять пропустила. Я непонимающе заглянула внутрь своей кружки. Леголас приложил к стенке моего сосуда ладонь, и жидкость в нём стала обжигающе горячей, я чуть не выронила. А, вот что он делает.
В сказках главным героям все факты раскрывается по мановению волшебства, подобно преследованию какого-то счастливого случая. В жизни - если никто тебе не расскажет, то ничего не узнаешь, а рассказывают далеко не всё. Оно и к лучшему, возможно. На меня навалилась усталость.
- Ты заранее отдал письмо Леониду, сомневался, что успеешь отдать его до конца месяца, - размышляла я вслух, прихлёбывая разогретый магией кофе. - Думаешь, я недостойна знать. Ты, верно, позабыл, что всю свою сознательную жизнь Леонид был под моей защитой, я знаю его с первого вздоха и могу рассказать каждый его шаг. Можешь ли ты похвастаться тем же?
Лас молчал. На это ему нечего было ответить.
Отрубилась я мгновенно, сказалась бессонная ночь накануне, и грело душу выражение лица эльфа после моих слов. Очнулась, когда солнце залило светом всю комнату. Вскочив с кровати, впорхнула на кухню. Снова идиллия: ребята дружно завтракают, Антон умудряется болтать по телефону в процессе, за исключением эльфа - тот занял излюбленную позу у окна.
Антон оторвался от телефонной трубки и осведомил меня:
- По символу нет результатов. Сергей не может расшифровать иероглиф. Он рылся во всех архивах, ничего не нашёл.
- Может ты не к тому обратился? - разочарованно проворчала я, разыскивая свою кружку в сушилке. - В пору воскрешать самого профессора Толкиена. Он хотя бы лингвист.
Антон обиделся.
- Ты не представляешь, какого уровня Сергей лингвист! У него в глобалке есть премиум - доступ в библиотеку Ватикана! Я думал, что хоть какие-то данные о нашей планете сохранились, но видать слишком уж давно это было. Тут нам сам Господь - Бог не поможет.
Не знала, что Ватикан имеет библиотеку в интернете... Что тут скажешь? Умеет Антон находить знакомых.
- Что нам теперь делать? - резонно спрашиваю я у этого умника.
- Снимать штаны и бегать, - саркастично откликнулся Антон, набирая другой номер на трубке выходя в коридорчик. Ясно, Лерычу звонит.
Скорее из зависти не желая выслушивать их розовые сопли, я поплелась наливать себе кофе, моя кружка оказалась погребённой под горой грязной посуды. Вечером же мыла! Кто брал? Раздраженно выгребаю её оттуда, и зло бурчу на эльфа:
- Можно не складировать посуду в раковине? Помыть не судьба? - Антону я ни за что не посмела бы сказать подобное. Молча помыла бы.
- Стоит ли расстраиваться по таким краткоживущим поводам? - ответил Лас, не удостоив меня взглядом.
Его замечание несколько отрезвило меня. Тут я просчиталась. Устраивать семейную сцену, не озаботившись отсутствием семейных отношений, как раз в моём стиле. Да скорее руки нашего королевича отсохнут и осыплются от старости, чем он посуду помоет.
- Сынок, скажи-ка маме, с кем вы вчера подрались? - решила я мелко отмстить.
Сынок же скажет всё маме!
- Папа дрался, а я спрятался, как мне велели, - простодушно ответил сын.
- Сколько человек на вас напало?
Лёнька подвоха не заподозрил. Ты мамина радость!
- Два, - честно сказал сын. - Мама, почему ты не рассказывала мне, что ты воевала?
Опа! Это откуда у сынишки такая информация? Нашлась с ответом я далеко не сразу. На этот раз эльф бросил заинтересованно - ядовитый взгляд на меня. Так это ты, засранец ушастый! Дождёшься ты ещё у меня, красавчик!
- Сынок, я не воевала почти. Твой папа воевал, а я по углам пряталась.
- Нет, папа говорил, что ты билась с ними, - настаивал сын и я снова зло зыркнула на эльфа. - Так, как вы с Антоном дрались, понарошку?
Эльф с интересом ждал моей реакции.
- Нет, сынок, всё по-настоящему было, - вздохнула я и серьёзно добавила, - на войну лучше не попадать Леонид, там кровь, там бьют больно и убивают.
- Ты как папа говоришь, - надулся Лёнька и вдруг устремился ко мне.
Сын неожиданно схватил меня за колени и прижался, словно чего-то нестерпимо испугался. Так крепко, аж меня проняло. Доигрались! Мы ведь не сильно скрывались от него, а нападение подорвало хрупкую детскую психику. Пока мы тут спорим, чей он сын, он, прежде всего ребёнок, которому всего шесть с половиной лет!