Папу.
Врач был старше отца. Ему было больше пятидесяти. И можно было его сравнивать с дедушкой, но его у меня не было.
Удивляясь своим слезам, когда Николай Петрович уходил, он произнес:
- Деточка, если тебе нужна будет помощь, смело обращайся ко мне, - он по-отечески обнял меня, а после на бумажке написал номер телефона. – Надеюсь, еще встретимся, но при других обстоятельствах. Желаю тебе удачи, Дана. Все будет хорошо.
Мужчина подбадривающе улыбнулся и вышел с комнаты.
Я вытерла слезы рукавом своего вязаного свитера. Теперь я снова остаюсь в одиночестве и неведении, что будет дальше. По крайней мере, я так думала, пока ко мне не наведался Глеб...
Глава 9
Когда ко мне пришел Глеб, я была в подавленном состоянии. Благодаря моему врачу, я вспомнила не только об отце, но и о всех потерянных людях. Стало до удушения больно. Будь я параноиком, подумала, что Глеб специально дал задание этому человеку впиться в душу, лишь бы мне стало больно от потерь.
Но какой в этом толк? Зачем ему было бы это?
Глупость. Никто не виноват в том, что я вспомнила о них. Возможно, думая о них все время, сейчас не было бы так неприятно и больно на сердце?
Никто меня не понимал. И не поймет в дальнейшем, кроме меня самой. Увидеть мертвых родителей в собственном доме и понимать, что с ними случилось, как и не знать, кто это сделал – это еще ужасней, чем просто узнать о их смерти.
— Привет, — произнес Глеб, когда пришел ко мне в комнату. Так легко и непринужденно это сказал, как будто мы с ним друзья. Которые знают друг друга всю жизнь.
Почти как с папой...
Хотелось хвататься за голову от того, что мысли об отце и все, что связано с ним не выходило из головы. Каждое сравнение было таким же чувствительным, таким больным, как вонзающийся нож в спину. Мне казалось, что я схожу с ума. Что это не просто какая-то любовь к родителям, а одержимость!
И будь это так. А может, так и есть. Осознав бы это, я бы не удивилась. Ведь всю жизнь я живу с ними. Не видя никого, кроме них и Артема.
Артем был для меня не только другом или охранником, но и первой любовью. Странно, но правда. Скорее всего, так мне просто казалось. Слушая по радио музыку о любви, о чувствах во время этого, я понимала – это лишь мои гормоны и илюззии. Желание быть тоже влюбленной и счастливой. Это был интерес к противоположному полу. К тому же, когда я привыкла к наркотикам, я готова была чуть ли не боготворить мужчину за то, что в тайне давал их мне.
Я привстала с кровати и села, когда увидела его всего такого идеального. Свежая белая рубашка, чисто выглаженные штаны... Но вот волосы были в легком беспорядке. Однако его это никак не портило. Наоборот. Придавал какой-то шарм. В какой-то степени, могло показаться, что немного ранее он с кем-то дрался.
От чего-то я покраснела. Наверняка, это из-за того, что единственные мужчины, с которыми я общалась были: отец и Артем. Артем никогда ко мне не проявлял интереса, какой проявляет мужчина к женщине. Для него я была, как сестра или даже дочь.
С пятнадцати лет кривилась от слова «дочь», когда он в шутку так меня называл. Ведь он не знал, что я к нему чувствовала. Впрочем, сейчас кроме тяжести на душе от того, что я его на время забыла , когда увидела его мертвым и что не вспоминала, ничего больше не чувствовала.
Еще год назад была готова мысленно свернуть Артему шею за обращение «дочь». А сейчас уже как-то плевать. В любом случае, с Артемом больше мы не встретимся. И может, это к лучшему для меня?
А возможно из-за того, что у Бестужева был одновременно: и тяжелый, и доброжелательный взгляд. Это давало окончательную надежду на то, что меня спасут.
— Здравствуйте, — тихо ответила ему, а после, судя по его взгляду, странно посмотрела.
С восхищением, что ли? За то, что мне помогут, несмотря ни на что. Мне так казалось.
— Как себя чувствуешь?
Когда он это спросил, мне показалось, имея он блокнот дел, отметил это в своем списке. Для галочки.
Я смутилась. Надеюсь, я не прям , как помидор. Иначе, тогда я точно сгорю со стыда. Не могу и слова сказать, когда за мной так пристально наблюдают. Как будто я начну убегать, и меня нужно будет ловить.
— Х-хорошо... Теперь нормально, — я решилась резко поднять голову, чтобы задать вопрос, но сразу столкнулась с темными наблюдающими глазами. — Вы мне поможете, так ведь?
Мужчина удивленно поднял брови. Наверное, я слишком наглею и таким образом меня скоро выгонят с дома.
Похоже этот вопрос сбил Бестужева с толку, но в тот же миг он взял себя в руки и надел маску невозмутимости.
— Отлично.
Он сделал два небольших шага по направлению к кровати. Я нервно сглотнула, снова опустив голову. Даже несмотря, я могла понять, что он очень близок ко мне.