Легкие жгло. От нехватки воздуха мельтешило перед глазами, а она продолжала висеть в мутной воде и не могла всплыть. Высоко наверху рябью колыхалось белое солнце, внизу – ночь, непроглядная тьма. И веревка, к которой привязан камень, тянется от лодыжки прямиком в небытие.
«Отпусти меня!»
Эристо-Вет дернулась, взмахнула руками, мимо, задевая ее, промчался рой маленьких юрких рыбок. Еще один взгляд в темноту, отчаяние, заволакивающее сознание вечерними сумерками. Ох, не камень тянет ее на дно, отнюдь. Маленький свинцовый кубик Эльваан.
«Отпусти меня!»
Она зажмурилась. Затем перегнулась, головой вниз, потеребила узел на лодыжке. Но веревку завязали на совесть. И тут Эристо-Вет вспомнила, что у нее остался нож Дар-Теена.
…Колышущийся круг на воде стал ближе, тьма отступала. Вода толкала ийлуру вверх и вверх – ровно до тех пор, пока она не смогла вздохнуть.
«Обернись».
Эристо-Вет, отплевываясь, замерла. Где она слышала этот голос раньше? Ах да, Эльваан.
Она медленно шагала по воде к ийлуре и улыбалась.
«Я же говорила, тебе лучше не трогать мой кристалл».
– Но я… я должна узнать правду! – выкрикнула Эристо-Вет.
Ее голос утонул в мягких, словно пуховые подушки, облаках. С безбрежного неба брызнул теплый дождик, он был гораздо теплее, чем вода, в которой барахталась ийлура.
«Тогда смотри, – Эльваан примирительно улыбнулась и склонилась к своей старой подруге, – вопрос только в том, какую правду ты увидишь».
…Альдохьенская прорицательница металась по своему жилищу, стаскивая в кучу все, что могло пригодиться в дороге. Ее миловидное личико застыло белой маской ужаса, косы растрепались. Эльваан в панике хватала все, что подворачивалось под руку, но тут же бросала, принималась рыться в пожитках, что-то судорожно запихивала в мешок…
Потом она замерла над оставленным на полу кристаллом Видения, забормотала что-то себе под нос и торопливо сунула кубик в карман.
Все. Теперь бежать, бежать отсюда, хоть за Черные пески.
Эльваан двинулась к выходу, но там ее уже поджидала тень.
А потом… Дар-Теен шагнул вперед, поднимая меч:
– Я долго тебя искал.
Эльваан попятилась, но в каждом ее движении было так же мало жизни, как в движениях поломанной марионетки.
– Ты?!! Ты не элеан, тебе какое дело?
Она продолжала пятиться к своему трону, и птичьи черепа насмешливо наблюдали за ней.
«Нож. В подлокотнике нож».
– Тебе какое дело? – прохрипела она. – Ты – чужак!
Дар-Теен вдруг улыбнулся. Снисходительно. Мол, ты знаешь слишком много, милочка, но главное по-прежнему закрыто от тебя.
– Да, это так. Я бы сказал – меня попросили…
Элеана судорожно нажала на потайную пружину в подлокотнике. Еще и еще…
«С другой стороны! – Она едва не взвыла. – Дура!»
– Шатоэл просил передать, – роняя камнем каждое слово, Дар-Теен приближался, – что тебе простили предательство твоих предков. Но ты сунула свой нос туда, куда не следовало, и Хранитель это увидел. Хвала Санаулу, вовремя. Этого тебе уже не простят.
Эльваан взвизгнула, метнулась к тайнику с кинжалом, но…
Дар-Теен неторопливо осмотрелся. Прошелся по комнате, перешагнув через тело прорицательницы. Казалось, ийлур размышляет о чем-то, вытирая тряпицей клинок.
Затем он вздрогнул, обернулся – свинцовый кубик Эльваан выкатился на пол из ее кармана. Дар-Теен подобрал его, сунул в кошель на поясе. И все утонуло в непроглядной тьме.
– Госпожа! Госпожа, что с вами?
… Кто-то что есть сил тряс ее за плечи. Но к чему просыпаться, если так хочется спать?
– Фэнтар Пресветлый, да очнитесь же!
«Оставьте меня. Я всего лишь хочу отдохнуть. Я так устала и запуталась, и мне так больно оттого, что я ровным счетом ничего не могу изменить».
Послышались сдавленные рыдания. Несколько теплых капель упало на щеку, и ийлура вяло удивилась тому, что над ней кто-то плачет.
«К чему все это? Мне так хорошо, так тепло. Я только хочу отдохнуть, и ничего страшного в том, что я еще немного вздремну».
А потом ей стало больно – что-то едко обожгло щеку, затем другую. И еще.
Эристо-Вет неохотно разлепила глаза. Над ней взъерошенным чучелом нависала хозяйка лачуги и, размазывая по не очень-то чистым щекам слезы, встряхивала ее, Эристо-Вет, за плечи.
– Да очнитесь же! – визгливо крикнула она. – Покровители, только и не хватало, чтобы вы отправились к Фэнтару из моего дома!
«Как странно, – более всего на свете Эристо-Вет хотелось закрыть глаза, – почему она так испугана? И почему говорит обо мне так, словно… я умираю?»
Ийлура с трудом осознала, что ее оставили в покое. Хозяйка куда-то испарилась, и теперь Эристо-Вет с досадой подумала о том, что ей помешали выспаться и что теперь как-то неудобно лежать на твердом…
Взлохмаченная голова ийлуры опять появилась в поле зрения – теперь уже в облаках пара.
– Вот, пейте. Ну же! У меня больше ничего нет.
Эристо-Вет почувствовала, как в рот полилась горячая вода. Невольно глотнула – и все тело скрутило от жуткой, непереносимой боли.
– Покровители! – Она с трудом втянула воздух. Отголоски судороги не торопились уходить, скручивая мышцы рук и ног узлами. – Да что же…
– Когда я вернулась, вы лежали тут без чувств, – дрожащими губами докладывала хозяйка, – боги! Руки в крови, на полу кровь… что тут стряслось?!!
– Не… не знаю… – Эристо-Вет не могла отдышаться.
Боль уходила, но неохотно, словно ей понравилось вместившее ее молодое тело. Ийлура осторожно оперлась рукой о скользкий земляной пол лачуги, приподняла голову. Так, так. Свечи догорели и погасли, застыли грязно-серыми восковыми бородавками. Повязка неведомо как сползла с руки, на коже остались бурые потеки, а совсем рядом, у центра заклинательной звезды, образовалась липкая лужа. Жертвенная чаша оказалась расколотой.
«А кристалл?»
Ийлура покосилась на стоящую над ней женщину.
Простушка на вид, но кто знает – вдруг метхе Альбрус намеренно выбрал именно эту хижину?
– Ты ничего не брала здесь? – хмуро спросила Эристо-Вет.
Ийлура тотчас сотворила оберегающий знак Фэнтара.
– Упаси Пресветлый! Я уж и не рада, что пустила вас… надо было кликнуть соседа и гнать взашей синха. Тьфу, проклятые души! Все от них, все зло!
– Но…
Еще один взгляд – странная вещь Эльваан бесследно исчезла.
– Когда ты вошла, здесь должен был лежать свинцовый куб, – веско произнесла ийлура, не сводя глаз с взлохмаченного и несчастного с виду существа.
– И верно, лежал.
Хозяйка дома наклонилась и ткнула пальцем в середину жирного пятна на полу.
– Вот здесь. Но я-то кинулась вас будить, благородная госпожа. И как только вы глаза открыли в первый раз, он растекся.
– Растекся?!!
– Ну как будто кусок жира на сковородке, – уточнила свое наблюдение ийлура, – а потом впитался в землю… Но я с ним ничего не делала, клянусь Покровителем!
– Я тебе верю, – пробормотала Эристо-Вет.
Постанывая, она кое-как встала на четвереньки, а затем – не без помощи добросердечной хозяйки – поднялась. Комната тотчас закружилась перед глазами, и Эристо-Вет ничего не оставалось, как позволить уложить себя в постель.
– Позвольте, я куплю вам вина.
– Да, пожалуй… Как тебя зовут-то? Метхе мне ничего не сказал…
Ийлуру звали А-Ша. За то время, пока она заботливо поила пострадавшую гостью нагретым ягодным вином, Эристо-Вет успела выслушать всю историю А-Ша – начиная от того, как бедняцкая семья пришла в Альмаран на поиски лучшей доли, и оканчивая тем, как супруг предпочел делить ложе с соседкой, а потом и вовсе куда-то исчез.
Эристо-Вет слушала вполуха, поддакивала, но думала совсем о другом.
О чем?
О том, что кристалл Видения, неведомо как попавший к альдохьенской прорицательнице, на самом деле оказался опасной штукой, в чем Эристо-Вет и пришлось убедиться на собственном печальном опыте.