Он доставил девушку в монастырь ордена Бога-куртизанок. Почти каждую ночь двухнедельного пути она почти насиловала его по ночам, а он с каждым днем начинал бояться ее все больше, хотя раньше Бенедикт не боялся выйти один на один против конной лавы. С легким сердцем и тайной радостью он передоверил Лили Бартоллу попечению заботливой абатиссы — бывшей содержательницы борделя, где бывали герцоги и короли.
Так началась история величайшего синего чулка. Лили не приняла обета, но показала великое тщание, обучаясь у одной из лучших сестер-куртизанок Клодетты «Бездонной». Монастырь она покинула через год, в сопровождении наставницы. А через месяц имение маркиза де Тольдо перешло во владение церкви Бога-Куртизанок. Сам маркиз — шестидесятилетний любитель молодых жен — скончался, якобы подавившись за обедом.
Карьера Бартоллы превзошла карьеру брата как качеством, так и количеством. А главное — чудовищностью. В год она уничтожала более двадцати любовников и любовниц, перейдя из-под опеки церкви на герцогскую службу, а затем в Министерство Специальных войск. Трупы и разбитые сердца устилали путь чувствительной де Мелонье, поклявшейся на могиле брата никого более не любить.
Ее жизненная дорога длинной в тринадцать лет официально прервалась романом с графом де Эрдером, считается, что «страстная убийца» умерла, при невыясненных обстоятельствах, в замке графа, но проверить это в его владениях не представлялось возможным. Однако, была одна волнующая деталь — последнего любовника Бартоллы подозревали в чернокнижии, некоторые даже полагали его вампиром.
Бенедикт же вернулся в Орден, отчитался об ошибке, искупил наложенную епитимью кровавой службой, лишившись в ходе облавы на знаменитого разбойника Рене «Лиса» глаза. Через пару лет он, отправившись на очередное задание, пропал, растворившись на просторах необъятного маленького Шваркараса.
Расследование об убийстве Алана де Мелонье в Никкори-Сато завершила в пару месяцев охотница на ведьм Жанетта де Пуатье, результаты она передала в Тайную Канцелярию, скоро закрывшую дело. Жанетту же ждал добрый конь и новые подвиги, которые возможно когда-то станут материалом для совершенно другой повести. Она редко потом вспоминала о де Рано и Вульфштайне, охотница вообще быстро и легко расставалась с прошлым.
Одинокая и гордая Аделаида де Тиш все поняла, когда лейтенант де Рано так и не догнал ее в замке графини. В холодной, но быстрой карете она добралась до дома и позволила себе, заперевшись ото всех, немного порыдать в подушку. Затем поправила маккияж и вернулась к своей размеренной жизни. Слуги ничего не заметили. Через пару дней «башни» достигли слухи о смерти поэта и ученого Алана де Мелонье.
К ее чести надо сказать, Аделаида ценила иронию. В тот день, с загадочной улыбкой на устах она достала из ящика трюмо гербовое письмо и перечла, в пьсьме ее подруга — герцогиня Шелена де Морпаньяк, просила магессу об одолжении. Дело в том, что трудами некоего бессердечного повесы, в прошлом году погибла воспитанница герцогини и добрая знакомая Аделаиды. Чувствительная девушка семнадцати лет, не выдержав разлуки и бегства (почти из-под венца) великосветского негодяя, выпила в колдовской лаборатории герцогини яд, из-за которого бедняжку пришлось хоронить в закрытом, ароматизированном гробу.
В письме Шелена де Морпаньяк просила свою подругу приглядеть за исполнением одного дельца. Колдунья (и по слухам ведьма) герцогиня, облегчила один из своих многочисленных ригельвандских счетов на миллион, в блестящих двойных ригельдукатах. Золото пошло по тайным каналам прямо в загадочный Международный Альянс.
Организация обязалась в благодарность за столь щедрое пожертвование прервать жизнь одной публичной фигуры. По душу Алана де Мелонье, ожидался агент Альянса, высококлассный убийца. Так герцогиня собиралась закрыть личный счет к ублюдку, погубившему малышку Мими. Когда дело будет сделано, Шелена просила Аделаиду подтвердить смерть повесы.
Теперь де Тиш знала, как работает Международный Альянс. Впечатляюще… и мерзко. Закусив губу, магесса на особой бумаге принялась писать ответ старой подруге.
Интрижка, которую де Тиш сначала почитала романом, столь печально завершившаяся, заставили и так усталую магессу на несколько лет забыть о плотской любви с представителями противоположного, как впрочем и своего (что с ней тоже бывало) пола. Не помогло даже письмо, пришедшее через полгода после печальной дуэли, где человек, называвшийся ранее Антуаном де Ран, о пространно и многословно чужой рукой изъяснялся в своих мотивах и обстоятельствах, заставивших его так поступить, а так же сообщал о неугасшей еще любви.