— Ну так вот, Колин, — Человек названный пиратом заговорил жестко, и очень громко, — Заканчивай тупить и позови уже кого-нибудь, кто проводит меня к де Маранзи!
Солдат заторможено кивнул и уже собрался куда-то идти, потом все же, к его чести, вспомнил, что он на посту, и позвонил в колокольчик, расположенный в помещении караулки и проведенный в комнату дежурного офицера.
Дежурный офицер — толстый, лоснящийся здоровяк, оказался много более труслив, чем его подчиненный, он чуть ли не лебезя перед посетителем, провел того до одной из внутренних комнат цитадели.
В кабинете с большим количеством бумаг и небольшим количеством предметов мебели или декора, мрачный чиновник с невыразительным лицом, в форменном сюртуке тайной канцелярии, подробно допросил гостя. Выяснил его имя, род занятий, некоторые детали прошлого и причину визита, проверил письмо, на наличие скрытых опасностей — яда, лезвий, магии или колдовства. Заставил избавиться от всего оружия, включая маникюрные ножнички из сапога. И надел амулет, которым де Маранзи мог при необходимости, простым кодовым словом парализовать посетителя.
— Итак, ты у нас… — Гийом де Маранзи, на этот раз облаченный в форменный сюртук, при этом однако белый, и с большим количеством золотого канта, аксельбантов, блестящих крупным жемчугом пуговиц, принимал гостя в своем кабинете. Помещение, со вкусом обставленное мебелью из ценных пород дерева, и декорированное набором безделушек, значимых только для самого владельца помещения, — обрывков старых писем в рамках, поеденных черной коростой кинжалов, колдовских гримуаров в металлической оплетке, изящных карнавальных масок и прочего.
Посетитель молчал — его предупредили, что говорить он может только после того, как начальник Тайной Канцелярии Ахайоса даст ему разрешение.
— Фредерик Вангли, — Чиновник гулко рассмеялся, — «Стервец», хорошая кликуха. Я слышал у вас, пиратов, прозванья дают весьма метко, значит ты нам пригодишься! К тому же рекомендация у тебя отменная, сам Альберт «Меченый» поручился за тебя! Это славный капитан, немало полезного он свершил для моей дорогой Короны, да и пить, помню, умеет не хуже чем топить корабли и трахать девок. Но не могу взять в толк — почему ты решил расстаться с ремеслом?
Мысленно пират усмехнулся, Альберт «Меченый» был продажной, трусливой сукой, а его «подвиги», во всем братстве вызывали дружный смех или холодное презрение. «Начальник» был прав только насчет девок и выпивки. Ну и кораблей — самых неповоротливых и беззащитных. Таково, во всяком случае, было мнение Фредерика о своем «патроне», а вот толстяк начинал ему нравиться — он внушал оторопь и уважение.
Получив разрешение говорить Фредерик «Стервец» закинул ноги в звенящих сапогах на стол, чуть было не опрокинув чернильницу в виде обнаженной суккубары, и рассудительно начал:
— С ремеслом нельзя расстаться монсеньор, но в жизни каждого джентльмена приходит момент, когда он понимает, что шальное ядро, или пуля наемного мушкетера с купеческого судна, это не лучшая смерть, а жесткая пенька корабельных канатов уже не так, как прежде, ласкает кожу.
— Но ты вроде еще молод?
— Скорее хорошо сохранился, и хотел бы, чтоб так было и впредь…
— И убери, пожалуйста, ноги с моего стола, — Гийом широко улыбнулся полными своими губами, — Пока я не приказал их повыдергивать, сустав за суставом.
Пират медленно с достоинством убрал ноги со стола и спокойно продолжил:
— Но у меня осталась одна страсть, которую я с лихвой утолял в море, и хочу, чтобы так было и впредь.
— Не томи, — В голосе начальника Тайной Канцелярии чувствовался некоторый интерес, — А то начну иглы под ноги загонять, чисто по привычке.
— Я люблю страх, — Резко завершил свою фразу Фредерик, — Люблю, когда меня боятся, причем боятся все, вне зависимости от звания и состояния, и, похоже, мы с вами в этом схожи…
— Не пори горячку, — Голос де Маранзи стал скучен, — Я лишь делаю свою работу.
— Я был бы рад, если бы это стало и моей работой тоже. Вы, ребята, крутые перцы, даже отморозки из банд уважают вас. Да и работка при этом непыльная, как я слышал.
— Избавь меня от досужих размышлений. Наша работа отнюдь небезопасна, — Гийом выдержал паузу, — Но мы наводим страх. Обоснованный, серьезный и доводящий до дрожи и рвотных позывов страх. И такой сукин сын, как ты, нам пригодится.
Фредерик Вангли усмехнулся, опять скорее про себя, чем «вслух». Все снова начиналось как на корабле — есть ублюдок, который невообразимо бесит, и в то же время вызывает уважение. И этот ублюдок — вожак стаи, он знает, куда вести и путь этот неизменно приводит к добыче. Вожак — сумел выжить среди прочих, он оказался сильнее, хитрее, злобнее и подлее прочих. А значит, оглядываясь вокруг, ты понимаешь — лучше быть с ним, чем против него, и уж тем более с ним быть много выгоднее, чем в одиночку.