Таким образом, задача становилась не такой уж сложной — в порту Ахайоса вряд ли можно было бы встретить так уж много гетербагов, использующих дорогостоящие магические средства сокрытия своей двухметровой персоны. То есть, если изначальный постулат Вангли о том, что его цель скрывается за колдовской личиной или чем-то подобным, был правильным, у бывшего пирата были все шансы обнаружить гаденыша. Конечно, если шпион Королевства Нефритовой Маски сам был колдуном, магом или кем-то обладающим особыми мистическими способностями, все эти поисковые меры были одним большим пшиком. Как и в случае использования экстрадорогих мистических средств. Но в конце-концов «Стервец» должен был попытаться хоть что-то сделать. Да и допускать мысли о том, что соперник превосходит его неоспоримо — не хотелось.
Порт потрясал шумом, гамом и разноголосьем множества самых разнообразных форм жизни. На всякий случай Фредерик присматривался не только к гетербагам, но также к представителям крупных анималистических рас — антропоморфные носороги, минотавры, люди-крокодилы — крокане, тоже вполне подходили для маскировки, и благо, так же как и гетербаги были немногочисленны.
Прислушиваясь к ощущениям от перчатки, Фредерик Вангли шел сквозь порт Ахайоса, пытаясь поймать за хвост свою ленивую интуицию, в тщетных пока попытках выяснить, что же он упускает из виду. Он проходил мимо старых скрипучих кранов, суетных такелажных мастерских, огромных, заполненных товаром складов охраняемых дюжими бойцами из банды Безумцев. Мимо стихийно формирующихся рыночков, где сбывали трофеи и контрабанду, стараясь успеть до того момента, пока не подоспели хозяева порта и не потребовали свою долю. Мимо завшивленных портовых борделей и полуразрушенных матросских таверн. И слушал город, стараясь выжать из него знание, которое не могли принести артефактная перчатка и его собственный, вялый от жары разум.
— Эй, морячок, не хочешь развлечься? Всего монета, и я покажу тебе рай! — Размалеванная проститутка — с пушистыми заячьими ушами и миловидным, но потасканным человеческим лицом, схватила за серый рукав рубахи молодого мускулистого матроса.
— Пшла прочь, шлюха! Твой рай пахнет сифилисом! — Матрос оттолкнул девицу в откровенном лоскутном платье, и гордо прошествовал в ближайшую таверну, предпочитая сифилису цирроз.
— Шелк! Лучший хмааларский шелк! Из Благословенной Темным страны! Из далеких благоуханных краев, самый изящный шелк! — Кричал толстенький смуглый торговец, выкладывая свертки цветной материи на переносной прилавок из пары ящиков и двух жердей поддерживающих выцветший парусиновый тент.
— Скажи, Джариф, — К торговцу подошли два высоких, стройных юноши с золотистой кожей и черными, как смоль, волосами, поигрывая сияющими на солнце ножами, — Как поживает твоя сестра?
— Благодарение Темному, все благополучно, Сиван, — Отвечал торговец, тому из парней, что был повыше и постарше, смахивая рулоны шелка под прилавок, — Да будет Владыка благосклонен ко мне и Ираме еще тысячу блаженствующих ночей!
— Так зачем же ты гневишь Его, Джариф, зачем испытываешь свою худую судьбу, оскорбляя благословение Всевышнего своими дурными поступками? — Голос юноши по имени Сиван был зловеще сладок, — Зачем торгуешь там, где торговать тебе не позволили?
— Всевышний мудр, и в мудрости своей указал мне путь, путь к богатству и процветанию. И лежит он за пределами власти Ножей, — Голос торговца сделался жестким, но немного дрожал, — Не заставляй меня называть имя, Сиван, тебе оно не понравится.
— И все же, о неблагодарный пес, плевок под ногами правоверных, жалкий пожирающий помои хомяк, сообщи мне Имя! — Искусно выкованный, блистающий синевой и тонким чеканным узором молитв, клинок вошел в доску прилавка на четыре пальца.
— И это имя Ранкарн, — Смиренно опустив глаза в пол, сообщил торговец.
— «Бурый тесак»?! — Вскричал хмааларец, — Но что сделал ты, неразумный червь, чтобы получить покровительство?