Фредерик Вангли сидел в темной комнате и, мрачно глядя в окно, размышлял о последней беседе с начальником, через мутное стекло виднелась залитая редким светом масляных фонарей узкая улочка, в конце которой в луже валялся пьянчуга-грузчик и стены близлежащих домов — грубые камни старого склада и яркая, местами облупленная розовая краска борделя. Мысли текли легко, подгоняемые яростью:
— Ты не полный идиот, но и до гения контрразведки тебе еще далеко, — Говорил всего несколько часов назад Гийом де Маранзи, потирая глаза указательным и большим пальцем левой руки, в бархатной кремовой перчатке. В правой дейцмастер держал дымящуюся толстую сигару, — Что бы там тебе не утверждали твои люди.
— Приятно это слышать, маэстро, значит мое выживание вне опасности, — Саркастически откликнулся Вангли, — и что же я делал не так?
— Ты все делал не так, — Гийом набрал в рот табачного дыма, выдохнув зелье черной тонкой струйкой он добавил, — Никакого «так» не существует, любой учебник в нашем деле, это всего лишь набор бесполезных рекомендаций. Ты либо достигаешь цели, либо нет.
— Так в чем же дело?
— Дело, минхерц, в том, — Сигара снова достигла пухлых губ дейцмастера, — Что стрелять из пушек по воробьям это глупо. Приходить на разборку с главой захолустной банды в городе на краю света и пугать его авторитетом стоящего за своей спиной государства, это глупо. Говорить свинорылому…
— Тигролырому…
— Заткнись, — Особо пышный клуб дыма черного табака вырвался изо рта Гийома, — Говорить главарю этой самой захолустной банды, что его, видите ли, хочет «использовать» правитель далекой могущественной державы — это глупо. Ты сделал все правильно, достиг цели, получил нетривиальный результат, сумел припугнуть Банду Безумцев. Но выглядишь при этом как клоун. И я вместе с тобой. Я похож на клоуна? — Толстый и пухлощекий, румяный начальник Тайной Канцелярии посмотрелся в зеркало из полированного серебра, стоявшее на треножнике в виде дельфинов в углу кабинета.
— Мне так не кажется. — Потупил глаза «Стервец».
— Вот и не выставляй меня им. Это дело много проще и легче было провернуть без позерства и жестов.
— Вы, безусловно, правы, маэстро. — Фредерик почувствовал сильное отвращение к начальнику. Такое было с ним впервые, чувство шло как бы из глубины души. Сейчас этот человек, толстый, злой, безразличный и могущественный, предстал Вангли в образе черного, скользкого, окутанного дымным илом морского чудовища, протянувшего нити слизи предательства, страха, доносительства по всему городу. И «Стервец» чувствовал, что сидит на одной из этих нитей, мараясь вязкой жижей. Это было даже гаже, чем тот случай, когда он сутки пролежал в братской могиле, среди разлагающихся тел товарищей после неудачного налета.
— Конечно, я прав, — Улыбнулся де Маранзи, — Если бы я не был прав в таких вещах, меня бы тут не держали. С другой стороны… — Дейцмастер сделал паузу.
— Да, шеф? — Бывший пират изобразил интерес.
— Я потрясающе отвратно играю в шахматы. — С улыбкой закончил толстячок.
— Почему? — Недоуменно воззрился на него сейцвер.
— Потому, что там нельзя отравить оппонента, вернее, это не признают победой, — Де Маранзи докурил сигару, выдохнул густое облако дыма и затушил ее в пепельнице в виде ласкающих друг друга обнаженных нимф. — Я люблю максимальную эффективность. В данном случае ты ее добился.
— Хм, я еще не слышал, чтобы мои действия дали плоды, — Нахмурился Вангли.
— Ну, я все еще главный тут, — Мне сообщили, что около получаса назад, небольшой отряд безумцев направился в ригельвандский банк в Торговом. С ними был гетербаг, похожий на того, чье описание ты выбил из матросика.
— Ваши знания абсолютны, маэстро, — Кисло заметил Вангли — он еще не отчитывался по этому делу.
— Есть немного. — Скромно и ехидно улыбнулся Гийом. — В общем, я уже выдвинул туда Георга и Марту с отрядами, собери своих и отправляйся — в конце концов, это твое дело, так заверши его.
— Да, шеф. — Фредерик был мрачен и весьма раздосадован, половину дела обстряпали без него. И хуже того неверную половину. Но спорить он не стал. Спорить с противным, жирным, самоуверенным спрутом, казалось ему лишним и невозможным.