— Теперь пусть он его обнимет. — Возобновив бег крикнул Вангли.
Повинуясь приказу хозяйки матрос бросился навстречу коллекторной твари, проталкивающейся в зал, последовал громкий взрыв девяти гренад. Сейцверу даже заложило уши. За шиворот попало что-то липкое. Потолок зала начал рушится, одной из крупных каменных плит накрыло последнего мертвеца-пирата. Фредерику и Оксане повезло больше — они нырнули в следующий коридор.
Отбежав несколько десятков шагов они с удовольствием понаблюдали, как бесформенную тварь из зловонной дыры заваливает плитами и заливает дерьмом с верхнего «этажа». Радость впрочем была недолгой. Разбрасывая тяжелые плиты и не обращая внимания на потоки органической грязи, оказавшийся весьма крепким монстр похоже решил продолжить преследование. Он изрядно потерял в весе и сдал в размерах, но все еще был более чем опасен.
Сейцвер и пиратка синхронно бросились по коридору дальше. Оксана Череп начала что-то размеренно бормотать, на ходу срывая с жюстокора пуговицы исполненные в виде скалящихся черепов.
Пробежав еще несколько залов, Фредерик с удивлением заметил, что кости древних мертвецов, сваленные то тут, то там, начинают подчиняясь какой-то неестественной силе следовать за чернокнижницей.
На пути попался особенно крупный зал, с потолком выше чем обычно, и большим количеством костей.
— Все, — Неожиданно сказала пиратка, — Хватит бегать. Меня не пугают какие-то фекальные кракены.
Повинуясь воле темного колдовства, кости и черепа начали формировать огромный, бесформенный конструкт. Девять черепов, со вплавившимися в них девятью пуговицами Оксаны образовали как-бы странные направляющие «суставы» строения. Получилось нечто зловещее из множества костяных шипов и острых граней.
Сама колдунья отошла к дальней стене и достала пистоли, Вангли последовал разумному примеру. Очень скоро ворвавшийся в зал коллекторный ужас испытал на себе всю мощь черного колдовства и злобы уставшей женщины. Тварь оказалась живуча и сильна, она долго сопротивлялась, разбрасывая вокруг кости и черепа, ее плоть, которую колол и резал костяной конструкт зарастала и восстанавливалась, отсеченные конечности заменялись новыми, бесформенная гидра не собиралась сдаваться просто. Залпы из пистолей так же имели мало эффекта.
Тут Фредерик расстроено понял, что жить все-таки хочется, он извлек из кармана пузатый флакон прозрачного стекла, где плескалась янтарная жидкость. Тем временем у сильно потрепанного конструкта осталось всего два «сустава» с серебряными черепами.
— Прикажи ему проделать дыру в центре этого уебища! — крикнул «Стервец» Оксане.
Та молча кивнула, она была мрачна и сосредоточенна, а из закушенной губы «живой» половины текла кровь.
Повинуясь приказу острые костяные шипы разорвали влажную плоть «торса» коллекторной жути. Сейцвер тайной канцелярии хорошо размахнулся и метнул туда свой флакон.
Никаких ярких внешних эффектов не последовало. Тварь лишь конвульсивно дернулась, в последний раз стеганула по конструкту разбросав сухие кости по залу, и начала быстро разлагаться, теряя массу и расплываясь аморфной, тошнотворно пахнущей жижей.
Оксана вопросительно вздернула бровь живой половины, уважительно посмотрев на бывшего пирата.
— Святое масло, — Пояснил он, — приберегал для самого капитана. Если повезет, когда мы его найдем — раздобуду еще.
Оксана кивнула и взмахнув плащом направилась к выходу, Фредерик восторженно смотрел ей вслед, жалея о том, что у него никогда не было такого бравого капитана. Впрочем, от команды-то ее как раз никто в подземелье не выжил. Но это не умалило восторга пирата.
— … Есть существенная разница, и то и другое люди зовут гибельными силами, но опасность не равноценна, — Разговор шел в таверне «Морячка Дженни» — уютном заведении в пиратском квартале, где сейцвер и леди-капитан смогли принять ванну, сменить одежду и снова почувствовать себя живыми. В случае с Оксаной — наполовину, — Если ты решаешь заняться чернокнижием или некромантией, то делаешь это на свой страх и риск, ты становишься опасным для окружающих ровно на столько, на сколько желаешь быть таковым. А если говорить о душе, то опять же страдает только твоя собственная и то не факт, этот нематериальный орган часто переоценивают. Если же ты имеешь дело с хаосом.
— Да-да, — Проговорил Фредерик, он сидел в шелковом халате и потягивал холодное, терпкое вино, ожидая пока слуга принесет ему смену одежды со съемной квартиры, — Ты тут же становишься опасен для всех окружающих, ибо через тебя начинает говорить сама Пучина. Но как же некроэнергия?