Женщина была прекрасна, она привлекала, завораживала, заставляла забыть как нужно дышать. Но в то же время она отталкивала, то ли холодностью образа, то ли средоточием невероятного зла, скрывавшегося за красивой оболочкой. Она была прекрасна, но ее высокий лоб венчали два крупных, прямых рога, заставлявших каждую секунду разговора с ней помнить о Пекле.
— Говори, — Властно произнесли пухлые, подобные лепесткам розы, губы.
— Я некоторое время размышлял, — Фредерик старался не смотреть на полную, покрытую пылающими татуировками обнаженную грудь главы банды Демониц, с которой беседовал. Это получалось много проще, чем с Лилит.
— Отрадно, — В голосе не звучал сарказм, но он был.
— И пришел к выводу, — сейцвер не дал сбить себя с мысли, — что вы самая взвешенная, мудрая и рациональная из лидеров банд, к которой я могу обратиться.
— То есть, ты выбирал между мной и кем-то еще? — За полными губами показались бритвенно-острые, длинные клыки.
«Стервец» внезапно понял, что слова нужно выбирать очень осторожно. В подземном зале, где шел разговор, густую, враждебную темноту разрывали лишь два массивных треножника, стоявших перед залитым кровью троном-алтарем. Всполохи зеленого пламени из них иногда выхватывали из темноты щиты с головами дураков, посмевших обидеть «Дьяволицу» — так звали эту божественную женщину. У Безумцев такие украшения были естественными, а тут головы с зашитыми ртами и вырванными глазами были зловещими.
— Я выбирал меж бандами. И выбрал ту, которая как я считаю, выслушает меня. — Бывший пират старался сделать так, чтобы его голос не дрожал.
— А если твой выбор неверен? — Голос был насыщенным, женственным, но в то же время резонирующим и имеющим очень мало с человеческим.
— Значит я умру. — Предположил Вангли. — И лишусь души.
— Продолжай. — Голос стал чуть мягче, клыки скрылись за мягкой плотью.
— Вы не заинтересованы в войне, тем более на два фронта, и я почти уверен, что не Демоницы устроили смерть ножа и клинка. — Фредерик приободрился и заговорил уверенней, — Значит, у вас есть причины желать разобраться в этой ситуации, очистить свое доброе имя и восстановить статус кво.
— Мне нет дела до доброго имени. Но война может быть утомительной. — Произнесла она с долей задумчивости.
— Я готов избавить вас от необходимости вести войну. — Заметив, что демоница вопросительно наклонила голову, чуть изогнув изящную шейку, так же покрытую горящей татуировкой, он продолжил, — В деле замешана еще одна сторона. Кто-то желает столкнуть банды и получить с этого выгоду. Они даже приютили в городе стороннего демонолога. Я готов найти демонолога, и доказать, что не демоницы создали ту шпагу. Я хочу предотвратить войну и установить виновного.
— И чего же ты хочешь от меня? — «Дьяволица» вызвала на ладони руки небольшой огненный шар, и теперь задумчиво перекатывала его меж тонких, длинных пальцев с бритвенно-острыми когтями.
— Я добуду доказательства и найду козла отпущения. Но только вам я раскрою настоящего виновника бардака. — Вангли помедлил.
— И?
— А вы должны будете выступить миротворцем, предоставить Ножам и Серебряным клинкам лишь ту часть правды, которая поможет сохранить мир. С зачинщиком же поступайте, как посчитаете нужным. Но тайно, не вызвав войны. — Он закончил и выдохнул.
— То есть, если он окажется достаточно могущественным, я должна оставить его безнаказанным. — Вновь сверкнули клыки.
— Я уверен, что вы наверняка что-нибудь придумаете, госпожа.
Последовала долгая, полная раздумий пауза, сопровождаемая перемещением огненного шарика по изящной руке.
— Согласна…
Наконец то Фредерику пригодилась та самая паутина, тонкие узоры которой он помогал выплетать на протяжении последних месяцев. К счастью, среди его противников все еще были такие, которые недооценивали мощь и сложность агентурного аппарата Тайной Канцелярии Ахайоса. Удивительное дело — иголку в стоге сена можно найти, если заставить соломинки из стога помогать тебе. Само собой, эта грубая аллегория подразумевает необходимость наличия у соломинок разума, страстей и тех милых грешков, которые заманивают сотни информаторов в сети паутины дейцмастера де Маранзи.