Черный рынок — горячее, влажное, наполненное шумом тысячи глоток, бурлящее подбрюшье Ахайоса. Место много более популярное, чем рынки Торгового квартала, и более занимательное, чем тайные распродажи квартала Пиратского. Если вы желаете купить оптом сто бушелей зерна, вы идете в торговый. Если ваш разум занимает серебро в слитках, подозрительного происхождения, ваш выбор — пиратский квартал или порт. Но если вам хочется приобрести редкий наркотик, зачарованное и остуженное в человеческой крови лезвие, или, например шлюху-суккубару с ошейником и поводком из черного, испещренного рунами железа — вы идете на Черный рынок.
Говоря без преувеличения, среди толкотни пестрых палаток, полуразваленных колдовских башен и старых, пыльных складов, кишащих темными личностями, торгующими из-под полы, можно было найти все, в том числе и быструю смерть.
— Ты Абрах Мурадди? — Голос Вангли звучал буднично, но рука лежала на эфесе сабли.
— Будь проклят ты, черный шакал, отродье шайтанов! — Вскричал сухощавый, с птичьими чертами лица брюнет, и перевернув свой лоток с воронеными клинками, бросился бежать расталкивая других торговцев, посылавших ему на голову самые витиеватые проклятья, наподобие «Да превратятся твои чресла в снопы жалящих гадюк, несчастный».
Под ноги летели свежие дыни, чья мякоть уносила в страну наркотических грез и фиалы с дорогими духами, фальшивые лампы джиннов и настоящие свитки призыва элементалей. По мере продолжения погони, гомон базара возрастал до невероятных, невыносимых для уха пределов. Фредерик загнал хмааларца в тупик, образованный глухими фасадами домов местных зажиточных торговцев. Уже было подумав, что можно отдышаться, «Стервец» облокотился на желтый угол здания, и пару раз тяжело вздохнул — все же возраст сказывался, да и вообще — пираты не лучшие бегуны.
Однако его дичь оказалась резвее, чем сейцвер мог подумать. Торговец ножами с разбегу пробежал по центральной стене, оттолкнулся, всеми четырьмя конечностями налетел на камень левой стены, кувыркнулся в воздухе, и довольно искусно приземлился на толстый шест для белья, торчащий из правой стены. Последовал выстрел, гимнаст-любитель грохнулся, словив пулю в ладонь, на сероватый песок проулка, между мусорной кучей и горкой битых горшков.
— Довольно, — Четырехствольный пистоль уставился на беглеца тремя заряженными дулами и одним дымящимся.
— Да отсохнет твоя рука, направленная иблисами светлых земель, — Зло прорычал хмааларец, поднимаясь с земли и непроизвольно закрывая раненную руку второй.
— Видимо, ты меня не за того принял, — Миролюбиво проговорил сейцвер, но пистоля не отвел.
— Тебя послал не Мушаррах? — Удивленно, и, похоже, очень раздосадовано спросил торговец.
— Нет, — Голова в черной треуголке отрицательно качнулась, мотнув хвостом парика. — Я от наших общих друзей, из Канцелярии. На беглеца было жалко смотреть.
— Спроси хромого Ибрагима, — Когда все разъяснилось, торговец быстро нашел верный ответ, — Он торгует рубиновыми грушами в седьмом ряду. Я слышал, он купил недавно какую-то висюльку для крепости мужского достоинства…
— Меча?
— Нет, — члена. И висюлька эта, вроде как, не колдовская и не магическая.
— Чем могу служить, о алмаз моего сердца? Да снизойдет на тебя горнее благоденствие! — Хромой Ибрагим был тучным, но плотным, что выдавало в этом обрюзгшем торгаше бывшего лихого налетчика горячих пустынь, о чем еще говорили кривые ноги.
— Всего лишь пара твоих драгоценных слов, которые я по достоинству оценю, о любезный купец, да будет твоя выручка всегда троекратно превосходить расходы, — Сейцвер поднял с лотка, ломившегося от разнообразных фруктов, плод, один из тех, которые призвано было маскировать прочее содержимое лотка. Рубиновая груша — афродизиак, наркотик и невероятно вкусная штука, был безусловно запрещен администрацией Ахайоса, впрочем, по законам Шваркараса в этом городе все запрещено.
— Премного рад буду оказать любую помощь, ибо кто же, если не мы с тобой, дорогой ночной страж, должны оберегать покой государства? — Толстые губы расплылись в подобострастной улыбке.
— Ходят слухи, — Рука в белой перчатке положила плод на место, — Что ты начал якшаться с темными, совсем уж запретными силами. Неужели твои товары не помогают тебе?