— Нет, прошу, нет! Я столько не успел! Я не хочу умирать! Не могу умереть! — Он бросился к креслу за гранью края света и обнял развернутые обратно колени существа, рыдая и причитая.
— Умереть могут все. — Резкий смешок.
Одна мощная верхняя рука и более слабая нижняя с хрустом свернули тощую шею ученого. Вторая верхняя протянулась через стол и уронила свечу на свежие бумаги. Последняя уже доставала крупный нож — отрезать голову. Пока все вокруг не загорелось.
Толпа с удивлением наблюдала за самой сложной партией в «Короли», когда либо проводимой в стенах «Гранатовой леди» — игорного заведения средней руки.
За столом сидело всего двое, но это делало игру максимально многовариантной и максимально сложной — почти шахматы, но с картами. Первый — крупный, сутулый, с хриплым басовитым голосом, и наброшенном на тело плотном плаще с тяжелым капюшоном. Второй — улыбчивый, с круглым, усатым личиком, на котором выделяются живые темные глаза, невысокий и крепко сбитый. В белой рубашке, жилетке, бриджах, чулках и туфлях с кокетливыми пряжками в виде обнаженных дев.
На столе между ними пистоль. Шелест карт и напряжение заставляют молчать даже говорливую публику игорного дома.
— Черт, ты сложный противник, даже с Манфредом «Кровопускателем» — пиратским бароном, было не так сложно. — Говорит веселым, но сдавленным голосом второй из двух — шулер Гастон Рани.
— Манфред был опытен в бою, а не в игре, у него не было шансов. Нет их и у тебя. В этом есть определенный юмор вселенной. — Хриплый голос насмешлив и свободен.
— Да, он был такой, пока старина Санти его не поджарил. — Ах черт! Это ты хитро.
— Следи за своими дамами, может и выпадет шанс отбиться, старина Санти был неплох, почти достал меня. — Карты ложились на стол, выстраивая причудливые комбинации, непонятные как для непосвященного глаза, так в данном случае и для опытных игроков.
— Был? — Дрожащая рука выложила на стол еще одну даму, в рукаве было почти не разглядеть парочки дополнительных.
— Именно, — На стол лег король — слабая, но влиятельная карта.
— И остальные тоже. — Шулер опечалился, усики на круглом лице поникли.
— Ты последний. — Партия неудержимо стремилась к завершению.
— Жаль. Эх. Старина Гийом мне недостаточно платит. Что ты скажешь, если я сейчас уйду и ты никогда меня больше не увидишь? — Улыбка вышла вымученной.
Молчание. Шелест карт.
— Ты проиграл. — Голос-приговор.
— Черт, но как? Расскажи напоследок. А я расскажу, что знаю. — Из дрожащей руки высыпались ненужные более дамы.
— Ничего сложного — простая математика, я не только считал карты, но так же рассчитывал комбинации и варианты твоих ходов с учетом имеющихся у тебя карт, и всех вариантов тех, которые могут прийти. К тому же карты у тебя крапленые. Половину я запомнил. Выщербины, потертости, облупившаяся краска — слишком заметно. Впрочем, ты в любом случае был обречен. — От нечего делать гартаруд начал тасовать карты.
— Эх, дело всей жизни, а обыгрывает какой-то рогатый хрен, — Тяжело вздохнул Гастон, — ладно, я знаю, что это под правительственным кварталом.
Рука шулера нащупала рукоять пистолета, гладкую и твердую. Когда дуло легло на висок, дрожь неожиданно прекратилась. «А это не так уж и сложно. Карточный долг святое дело — он просто мухлевал лучше» — подумал он, и напоследок, за миг до того как его мозги забрызгали окружающих «Эх мама, мама, вырастила меня олухом».
— Твою мать, Вангли! — Кричал дейцмастер, шумного грохая кулаком по столу, не заметив даже, как перевернулась чернильница, заливая стол густой черной жижей, — Эмберлин Пайо — он пришел к нам еще мальчишкой, его обучили, тренировали, он был одним из лучших. Мейрик Санти — снайпер от бога, у него молодая жена на сносях, мать собирался в город перевезти. Велларион де Пуатье, он такой же «де», как я, морковка, но все же он был почти гением, великолепный актерский талант, сколько дур теперь покончат с собой из-за него?! Орландо де Столь — он знал все обо всем, он работал почти на добровольных началах — мечтал внести вклад в науку! Аскет, фанатик от науки, таких мало, слишком! Гастон Рани — ну он был готов, мот, бабник, шулер, пьянь, но какой лицедей, какой мастер своего дела, сокровище при умелом управлении! Кто теперь будет кормить его отца-ветерана? Знаешь, что между ними общего?