«Враждебный» был летающим фрегатом, в его алом корпусе виднелись задраенные на стоянке порты для двадцати шести его пушек. Три мачты горделиво возвышались над суденышками поменьше, окружавшими его. На ноке каждой из них виднелись бронзовые украшения в виде пылающих факелов. А носовая фигура из красного дерева, меди, бронзы и эмалированной стали являла миру разъяренного огненного демона, выдыхавшего пламя и сжимавшего кривые ятаганы в вытянутых мускулистых руках, стальные крылья монстра охватывали нос корабля.
«Враждебный» был летающим кораблем, а потому в его кормовой части виднелась сложная конструкция из сияющих рубиновым светом кристаллов, медных трубок и острых шпилей, меж которых проскакивали магические разряды. Полетная Машина позволяла этому, обладавшему отменными мореходными качествами судну, в случае опасности или при возникновении необходимости двигаться быстрее. Подниматься в воздух и плыть по нему, используя тот же ветер, что и на море. Так он мог проделать много миль, минуя опасности морских просторов, находясь в воздухе до шести часов в сутки, после чего Полетной машине требовался отдых и обслуживание.
Летающими кораблями владели многие школы, они составляли существенную часть ударной мощи Гилемо Антария в схватках на море, периодически даже на суше. Хотя особенно высоко, туда, где дули более жестокие ветры, им подниматься было опасно. Большая часть таких кораблей была некрупной — шлюпы, люггеры, бригантины. Самыми быстрыми, способными дольше всего оставаться в воздухе (лучшие модели в течение нескольких суток), обладала Школа Воздуха, использовавшая в полетных машинах энергию магии своей школы, в то время как большинству прочих школ приходилось использовать дорогостоящие артефакты из редких материалов, например — воздушного камня. Однако, за исключением десятка судов, находящихся в непосредственном ведении Аструм Примарис, сравниться с «Враждебным» могли лишь «Смертоносец» — линейный корабль Фельдмаршала боевых магов, «Айсберг» — корвет Хранителя Лазурных Берегов Школы Воды и «Томная Молния», принадлежавшая Ночной Звезде из Школы Ночи. Последняя использовала какую-то особенную полетную машину неизвестной конструкции и могла даже становиться невидимой, но уступала прочим вооружением.
Кают-компания «Враждебного» была большой и удобной, стол на двадцать персон был сервирован всего на двоих — капитана и его гостя. На собеседников со стен, обшитых панелями черного и красного дерева, взирали портреты прошлых капитанов, а из углов таращились пустыми прорезями шлемов парадные доспехи.
— Этот город меня тяготит, — пожаловался магистр, отпивая ром из чеканной рюмки. — Всюду вижу измену и злобу, даже те, кого я считал союзниками, вызывают подозрение, а от врагов вообще жду худшего.
— Ты в своем репертуаре, — капитан рассмеялся, обнажив белые зубы в половине рта и золотые протезы во второй половине. — Если тебя пытался прикончить собственный ученик, это еще не повод шугаться от каждой тени. Да, вас, больших ребят, иногда убивают, но ты достаточно силен и опасен, к тому же — за тебя будут мстить. — Он хлопнул себя сильной рукой в кожаной перчатке в грудь. — Я, например. Я же помню, как ты вытащил меня на себе из пекла. Есть много людей, верных тебе! Просто не стоит так волноваться!
— Ну, знаешь ли, когда маленький засранец, которого ты воспитывал и одевал, учил и нянчил, вдруг неожиданно пытается отплатить кровавой монетой, это наводит на мрачные мысли, — «Может ты и прав, старый друг, а может быть тебя кто-то заставил говорить эти слова, сыграв на одной из твоих многочисленных слабостей», — Но представь себе! В академии мне пытались всучить нового питомца!
— Ну, так и взял бы, — серьга в левом ухе Джона разбрасывала по каюте тысячи бриллиантовых бликов. — Заодно проверили бы на практике, был ли прошлый раз случайным или злонамеренным.
— Прошлого ты тоже мне советовал взять, несмотря на подозрения, — мрачно заметил Мордред, отрывая зубами кусок от ноги поросенка, зажаренного в сухарях и сметане. — Тот был безродным, никому неведомым, и малообщительным. Этот, как я успел выяснить, такой же. Не полезу дважды на те же грабли. К тому же — он ночью шнырял возле Пламенной Цитадели, его видели мои люди.
— Ну уж, — мотнул головой капитан. — Ты везде видишь черные плащи и колкие кинжалы. Может, у парня подружка поблизости живет?
— Может и так, — «Синее Пламя» проглотил свинину с трудом, опять кусок не лезет в горло, — Но моя шкура мне дорога, и я не готов расстаться с жизнью, недооценив еще одного щенка.