Носитель Раскалено Клинка метался на алых простынях, сбрасывал подушки, и напряженно размышлял:
«Верно ли это, правильно ли я поступил, наняв этого Виттемберза? Что, если его поймают, или перекупят? Что, если он начнет охотиться на меня вместе со вторым астуритонцем? Что, если он сможет опознать меня как нанимателя, а не он, так его дурацкая железка? Он ненадежен, как любой наемник, к тому же об их способностях я знаю лишь из третьих лиц. Хоть бы не ошибиться. Не ошибиться. Ошибиться….»
Он заснул тяжелым, свинцовым сном, а во сне ему увиделась черная кривая сталь в сильной руке, входившая дюйм за дюймом в его незащищенный живот. Она впитывала всю кровь, что выливалась из него, как губка, и хохотала…
Реймунд Стург же сидел на вершине одной из многочисленных дозорных башен города, в уединенном кабинете, смотрел в окно и напряженно размышлял, глядя на бухту в огнях, раскинувшуюся далеко внизу.
«У меня все меньше времени, прошло уже три дня, через семь дней Совет закончится, маги разъедутся и он ускользнет. Мордред был в порту. Наверняка посещал свой корабль, договаривался об отплытии. До конца голосования он не уедет, но и ни минуты больше мне не даст. Но торопиться нельзя. Он убил одного из наших. Убил навсегда, изжарив в магическом огне, в подвале своей башни, защищенной от колдовства. Его душа не могла выскользнуть и возродиться, он умирал в пламени снова и снова. Горькая участь. Леон был много опытней меня, сильнее, но он недооценил врага. В его честь я прикончу Мордреда «Синее Пламя». И выживу. Во что бы то ни стало…»
Ветер трепал шелковые занавески и доносил гул огромного города, лежащего вокруг.
Постепенно размышления о плане и событиях прошедшего дня привели Реймунда к иным мыслям — рваным и колючим как дыхание минувшей истории. «Мордред «Синее пламя», когда-то ты был героем, тебя любили женщины. Ты ходил под парусом, участвовал в десятках сражений. Тебя окружали верные друзья. Ты был известен не как политик, но как исследователь и защитник слабых. Почему все изменилось? Как ты из верного друга превратился в затравленного параноика. И почему вместо надежных, близких людей, тебя начали окружать только временные, пригодные к расходу политические попутчики. Что и когда, в твоей жизни так круто изменилось. Какая власть стоила таких потерь? В отличие от меня, у тебя был выбор, право не только принять предначертанное, но и изменить его. Неужели ты правда посчитал именно такой выбор верным? Тогда ты еще хуже меня, ведущего за тобой охоту убийцы, слепого орудия в чужих руках. Выбравшего свой путь между жизнью без привязанностей и смертью». Так размышлял Реймунд, по малолетству или в силу иного склада характера не умея понять, почему люди выбирают иначе, чем ему, ущемленному изначально, кажется правильным.
Зал Аструм Примарис сиял и переливался всеми красками радуги, а скорее даже всеми оттенками палитры опытного художника-пейзажиста. Школы прибыли полным составом Мастеров-Магов, имеющих право голосовать.
Сегодня на пробу преподносили основное блюдо — протекторат над колониями Школы Тьмы. А потому всем, желающим заполучить лакомый кусок, необходимы были голоса. Остальных же сюда привел подкуп — подарками, уступками или привилегиями, желание быть причастным к великому делу демократии, вернее магократии, и в последнюю очередь, у очень редких персон — чувство долга. «Н-да, обычно с долгом и совестью в политику не идут».
Тут же должны были определиться основные претенденты в борьбе за владения. А всем, имеющим глаза и уши, должно было стать ясно — какие из Школ достаточно сильны и амбициозны, чтобы бороться за колонии.
Помимо Мордреда из высших иерархов Школы Огня на Совете присутствовали еще трое, из шести имеющихся. То есть с «Синим Пламенем» — четверо. Велларес «Красный Бык», облаченный в дублет закатных цветов, плащ цвета крови смешанной с водой, просторные штаны из парчи и высокие сапоги из змеиной кожи с металлическими пластинами. Он был весел и сидел балконом выше Мордреда.
Енох «Драконье Золото». Изначально нейтральный к Главе Школы, ныне, по подозрениям Мордреда, перешедший в стан его врагов, был стар и согбен грузом прожитых лет. Борода его, была столь длинной и тонкой, что делала его схожей с магами и колдунами из сказок, а просторный халат, расшитый языками пламени и звездами, усиливал образ. Через обвисший толстый нос проходил старый шрам, нанесенный оружием, раны от которого нельзя было залечить. А живые и хитрые, маслянистые глаза цвета коры дуба, напоминали Главе Школы Огня, что этот старик все еще весьма опасен. На поясе Еноха висела Горящая Шкатулка, служившая мощным магическим фокусом и символом его звания — казначея Школы.