Министр по особым поручениям Маркос Лютер де Фатиньё 17 фиратонакреша 805 года.
20 вандакра 806 года — Маркос Лютер де Фатиньё погиб при загадочных обстоятельствах, направляясь в Ахайос с инспекцией. Вместе с ним погибли верительные и полномочные грамоты широких полномочий по делам города от Короля.
Глава 2
Песнь Ножа и Шпаги
Желтая листва устилала мощеную серым камнем дорогу, тянувшуюся в сени древних вязов, и приятно шуршала под ногами, навевая декадентские романтические настроения. Кому угодно, но не Реймунду Стургу…
«Задание выглядит простым, чрезмерно простым даже для первого раза. Вряд ли стоило столь долго серьезно готовить меня к убийству шваркарасского шевалье средней руки… Впрочем, работа есть работа».
Несмотря на внутреннюю уверенность и очевидную простоту работы, Реймунд все же был взволнован. Это был первый раз, когда Альянс позволил ему действовать самостоятельно. Действовать без запретов и ограничений. На свой страх и риск. Первая миссия, первый заказ. Первая оплаченная кровь. И первые ошибки. Реймунд очень хотел сделать все правильно. И любые ошибки, всплывавшие в его возбужденном разуме, сразу начинали казаться кошмарно преувеличенными. Все долгие годы потерь, лишений, подготовки и самоконтроля не могли пресечь нарастающего в юной душе волнения.
Впереди на дороге показалась группа явно благородных господ в плащах, широкополых шляпах и камзолах, выполненных из дорогих тканей — шелка и бархата, магически обработанных таким образом, чтоб отталкивать пыль и грязь. Каждый из четырех молодых, если зрение не изменяло Реймунду, господ был вооружен пистолями и длинными шпагами — любимым оружием шваркарасской аристократии. Вооружение, пожалуй, чрезмерное для простой прогулки.
— Сюда скачут драгуны, герцогский патруль, — крикнул Реймунд издалека, перехватывая инициативу, как ему казалось. Разум сработал молниеносно, сразу подсказав, как избавиться от неожиданной помехи. А мандраж вопреки всему усилился.
— И какое нам до этого дело, — несколько удивленно и явно раздраженно поинтересовался высокий худой аристократ с небольшими усиками и в парике с буклями, попутно хватаясь за эфес своего оружия.
— Меня отправили предупредить вас, господа, так что, верно, дело быть должно, — Реймунд, одетый в кожаный пехотный колет, сапоги из грубой кожи и парусиновые штаны, производил сейчас впечатление отставного солдата, или наемника средней руки, которое усиливал потертый берет с бархатным пером. Он рассчитывал, что его внешний вид сыграет сейчас шутку с группкой вооруженных благородных господ, позволим им самим достроить предположения о том, кто и зачем послал предупредить их.
— И далеко ли патруль, — вопросил говоривший ранее аристократ, выказывая готовность захватить крючок, — и как тебя зовут кстати?
— Патруль не менее чем в пяти минутах езды отсюда, по Сен-кларской дороге, — меня послали предупредить вас и отвести в безопасное место.
— Что за чушь он несет, — встрял в разговор тучный невысокий месье лет 18 на вид, вооруженный противу прочих солдатским тесаком, — никто не знает что мы здесь, никто не может…
— Меньше слов, месье Бульдог, — одернул его худой и долговязый блондин в голубой бархатной шляпе с пышным плюмажом, — но, похоже, вы правы. Нас хотят обмануть…
— Что вы, месье, — Реймунд всплеснул руками, — Чарли никогда не обманывает, особенно, если ему платят десять оров за часовую прогулку.
Получилось относительно убедительно, трое расслабились, четвертый — среднего роста, одетый скромно, но со вкусом, русоволосый крепыш, — потянул из-за пояса пистоль.
Реймунд, стоявший сейчас ближе всего к говорившему первым, заводиле, сделал быстрый шаг вперед и нанес короткий сильный удар костяшками пальцев в висок щеголю. Подхватив опадающее тело, он бросил его на толстяка и, резким прыжком преодолев расстояние в пять шагов, отделявшее его от блондина, ударил того ребром ладони, тут же лишив сознания. Выхватив дагу у падающего блондина, Реймунд метнул ее в руку парня с пистолем. Тот скорчился от боли в пораженном запястье, куда пришелся массивною рукоятью кинжал, и выронил оружие. Убийца преодолел расстояние до пытающегося подняться толстяка и ударом ноги отправил того в мир снов или в загробное небытие. Тут же Стург скривился от боли — в плечо, войдя почти по рукоять и пробив крепкую кожу колета, пришелся метательный нож. Похоже, Реймунд весьма недооценил русого противника. Не уделив внимания клинку, торчащему из плеча, убийца настиг своего противника, который в это время выхватил шпагу, и, уклоняясь от выпада, нанес удар в скулу локтем. Затем одной рукой схватил парня за затылок, сбив шляпу, и ударил два раза коленом — в солнечное сплетение и в челюсть.