Догнивать среди виноградников и апельсиновых садов, среди осыпающихся руин их древней, забытой родины.
Все. Я закончил. Пожалуй, пойду домой. Сам себе испортил настроение. Я ведь и вправду не понимаю, сеньоры. Как избежать этого грустного, тревожащего и кажущегося таким реальным завершения нашего Золотого Века?
Аделаида де Тиш, как и многие женщины, любила комфорт, однако в той же степени она ценила уединение. А потому, когда маркизу де Шаронье не требовалось помощи от придворной магессы, они жила в «Башне» — шутки ради столь «традиционно» называемом поместье в лесу, несколькими милями южнее усадьбы маркиза.
И вот, поздним дождливым утром в начале последнего месяца года — фиратонакреша, строгое здание «Башни», исполненное из серого гранита и белого камня, было подвергнуто фактически штурму со стороны компании молодых аристократов. В охотничьей одежде, на взмыленных лошадях, они гурьбой ввалились во внутренний двор поместья, варварски топча кусты мирта, и небольшие декоративные деревца, располагавшиеся там…
— Нет, сударь, как можно, госпожа не принимает без представления, и сей час… — Услышала Аделаида взволнованный голос своего дворецкого Жако, готового, похоже, впасть в истерику.
— Я сам о себе доложу, шел прочь, скотина! — Перебил лакея громкий, взволнованный баритон, — И представлюсь сам!
В следующий момент двери рабочего кабинета распахнулись, свалив два стоявших слишком близко, но к счастью не горевших канделябра в виде тощих бронзовых мартышек, в помещение влетел высокий мужчина в охотничьем камзоле с размещенными на нем знаками отличия одного из столичных полков. Пачкая отличный хмааларский ковер стекавшей на пол дождевой водой, мужчина сделал пару шагов в комнату и громогласно возвестил:
— Позвольте отрекомендоваться: шевалье Антуан де Рано, коронный лейтенант Алого Люзецийского Его Величества драгунского полка! — Он браво щелкнул ботфортами и дерзко взглянул на прекрасную женщину в зеленом платье, сидевшую над книгой у небольшого письменного стола, инкрустированного слоновой костью.
Последовала минута немой тишины, прерываемой периодически скулежем дворецкого, не смевшего осадить смутьяна, вооруженного окровавленной саблей и двумя, издававшими запах пороха, недавно использованными пистолями. Аделаида молча дочитывала страницу из «Чародейской Трансформации» барона Эдуарда де Тиссолме. Грациозным движением руки, белизне которой могла бы позавидовать слоновая кость стола, взяла закладку из серебра с пером василиска, положила ее в книгу, после чего зловеще резко захлопнула том и медленно, с достоинством повернув голову к незваному гостю, поправив округлые очки для чтения, она поинтересовалась, изогнув тонкую изящную бровь:
— Что это болтается у вас на поясе, шевалье?
— Это?! — Радостно возопил драгун, — Это мой вам подарок, — Он отцепил от пояса свой трофей, приблизился к креслу магессы и, встав на одно колено, выложил на шерсть ковра чешуйчатую голову. Существо с оскаленной в предсмертной агонии пастью, все еще сочилось густой черной кровью из обрубка шипастой шеи, — Голова чащобного змея, убитого мною не более получаса назад, в честной схватке в лесу неподалеку отсюда.
— И чем я обязана проявлению столь зловонного внимания, — Холодно, но с какой-то особенной смешинкой в голосе поинтересовалась де Тиш.
— Мадмуазель де Тиш, — Помпезно начал лейтенант, — Сей акт героизма, посвященный вашей несравненной особе, был мною предпринят исключительно ради демонстрации всей серьезности моих намерений! Увидев вас на балу у маркиза, на прошлой неделе, я, признаться, был поражен вашей красотой и обаянием! Столь поражен, что даже не сразу нашел силы в себе потревожить вас! И после длительных раздумий я решил доказать свои чувства делами а не словами! — Он пнул голову лесного хищного ящера мыском ботинка чуть ближе к магессе.
— Что ж, месье де Рано, вы звучите весьма искренне, — Задумчиво произнесла Аделаида, — Я тоже предпочитаю дела словам, — И добавила, голосом полным лукавства, дарующим надежду, — Не желаете ли вина, отдохнуть, обсушиться, все же свершенный подвиг требует достойной награды…