– Не… не убивайте… меня… – прохрипел он и закашлялся. – Не… убивайте…
– Это почему же?
– Я… я… Меня заставили!
– Кто?
– Не знаю… правда не знаю… Клянусь!
Он прекрасно понимал, что никому не придет в голову искать его в подмосковном лесу. Обнаружив на обочине шоссе пустой открытый «Рено», полиция сочтет пропавшего водителя жертвой дорожных бандитов…
Астра светила фонарем ему в лицо, он сощурился, сморщился. Матвей присел на корточки и заговорил с ним вкрадчиво-враждебным тоном:
– Послушай, парень, если ты расскажешь нам все от начала и до конца, мы подумаем, что с тобой делать… Одно слово лжи – и ты покойник!
– Нет-нет… что вы? Нет… я не собираюсь вас обманывать… я…
Он зашелся кашлем. Видимо, у него першило в горле от волнения. Матвей приподнял его и прислонил спиной к стволу огромной сосны.
– Это ты убил секретаршу из «Маркона»?
– Нет!!!
– Мне надоело с ним возиться, – со скучающим видом произнес Матвей и посмотрел на Астру снизу вверх. – Нам и без него отлично все известно. Пожалуй, я…
– Нет! – сорвавшимся голосом пискнул пленник. – То есть, да… Да! Я убил Марину… мне пришлось… Она могла выдать меня…
– Кому?
– Понятия не имею… кому-нибудь! Мне приказали… Я не хотел!
– Что ты можешь сказать о Донне Луне?
– Вы и это знаете…
Весь его лоск слетел с парня, обнажив трусливую и слабую натуру. Матвею он стал противен с первого же мгновения, как только лишился маски – в прямом и переносном смысле.
– Мне сразу не понравилась затея Марины, но она так упрашивала меня, так уговаривала, что я сдался… В «Марконе» я ни с кем не был знаком, поэтому решился сыграть роль актрисы… Странно, да? Роль актрисы! Зачем им это понадобилось? Я предлагал действовать проще… и надежнее…
– Например, как?
– Самим искать Магистериум.
– Что-что? – вырвалось у Астры.
– Магистериум, – удивленно повторил пленник. – Глаз Единорога. В этом все и заключается… вся суть… Разве не ясно?
Он фактически признался в убийстве девушки, но, казалось, не осознавал тяжести своего преступления.
– Кто придумал спектакль с Донной Луной? – спросила Астра.
– Думаю, подруга Марины… Марины Грибовой… Мы познакомились в «Гвалесе», начали встречаться. Она приходила в клуб всего один раз… со своей подругой, смуглой черноволосой Алевтиной. Вы показывали мне ее фотографию…
«И Марина тоже! – подумал Матвей. – Все пути ведут в «Гвалес»!»
В глубине леса что-то шумело, словно большой хищный зверь пробирался сквозь кустарник. Каждая кочка и пень обретали пугающие очертания – то ли черта, то ли лешего. Свет фонаря казался единственной защитой от обступившей со всех сторон тьмы, полной невидимой угрозы, – магическим кругом, в котором растворялись чары лесных духов…
– Марина предложила мне поучаствовать в розыгрыше… я тогда мало что понимал… и согласился… – продолжал администратор. – Мне было интересно! Я увлекся… Прикинуться женщиной оказалось не трудно. К тому же хотелось проверить свои способности. Я ведь посещал школу гипноза…
Он назвал фамилию руководителя школы, которая была на слуху.
– Алевтина сказала, что я могу попробовать оказать воздействие на зрителей… Честно говоря, она не очень-то верила в меня. Посмеивалась… подшучивала… Я даже немного обижался. Но в тот раз у меня отлично получилось! Сам не ожидал. Вот… с той вечеринки все и закрутилось…
– Что именно?
– Я начал слышать голос, который начал давать мне указания…
– Голос? Это был не человек?
Пленник замотал головой:
– Голос раздавался у меня в мозгу… днем или ночью… когда угодно… Чаще, когда я оставался один. Я заподозрил Алевтину…
– Этот голос принадлежал женщине?
– Н-не знаю… скорее это навязанная мысль, а не словесное приказание… Понимаете? Он и есть… и его нет… Но сопротивляться ему невозможно! Вы просто повинуетесь… без раздумий, без колебаний…
– То есть кто-то управляет тобой? – спросила Астра.
Парень понуро кивнул.
– А раньше такого не случалось?
– Пару раз… еще в школе гипноза… но тогда я списал это на свою впечатлительность…
– Почему ты заподозрил Алевтину?
– Она очень странно смотрела на меня… такое выражение глаз бывает у гипнотизера…
– Ты следил за ней?
По лицу администратора пробежала мрачная тень.
– Изредка. В свободное от работы время, – нервно осклабился он. – Я хотел выяснить, откуда исходит воздействие… Подчиняться чужой воле – это рабство! А любой раб стремится к свободе.