– Зачем же ты сам обучался гипнозу?
– Чтобы повелевать, а не подчиняться…
– Вот как!
– Каждый в глубине души мечтает властвовать над себе подобными, – запальчиво вымолвил парень. – И вы тоже! Иначе бы не искали Магистериум… Эта штука почище гипноза будет. Брюс-то не случайно от простого солдата дослужился до фельдмаршала… стал доверенным лицом царя и богатство из воздуха делал. Вроде бы и не воровал из казны, как другие… а потомки его купались в золоте! Откуда, спрашивается, такие доходы? А я вам скажу: покойный граф был на короткой ноге с дьяволом…
По лесу пронесся невнятный гул и вой ветра.
– Слышите? Это он…
– Кто тебе рассказал про Глаз Единорога?
– Алевтина… Она засекла мою слежку и решила поговорить начистоту. Я знал, что она снимает дом в Ласкине, и приехал туда… Никто не должен был видеть нас вместе, особенно ее старикан.
– Почему?
– Как я понял, Алевтина разводила похотливых папиков на деньги… У нее такой бизнес, – захихикал администратор. – Она попросту доила их…
Его язвительное хихиканье перешло в покашливание. Он становился развязнее и развязнее, словно перестал испытывать страх смерти.
– Она показала мне старинную тетрадь… там какая-то дамочка описывала свое житье в Москве. Алевтина сказала, что ее прислали из Англии члены тайного общества… какие-то жрецы или тамплиеры… вернуть законным наследникам похищенную реликвию…
– Алевтину прислали?
– Ту женщину… которая писала письма…
– А что за интерес был у Алевтины?
– Она сама хотела завладеть реликвией… чтобы потом продать…
– Откуда у нее тетрадь?
– По наследству досталась… от бабушки. Еще она говорила, что теперь ее очередь искать Магистериум. Я ей не верил… Скользкая она была, ненадежная…
Пленник говорил о Долгушиной в прошедшем времени, тем самым предвосхищая неизбежный вопрос.
– Тебе голос приказал убить ее?
То ли пережитый парнем психологический шок ослабил его самоконтроль, то ли он утратил чувство осторожности, но его слова прозвучали с интонацией чудовищного удовлетворения:
– Да… я вдруг понял, что должен освободиться от ее влияния… Это накатило на меня, словно девятый вал! Она давила на меня… вы понимаете? Давила! Я задыхался в ее присутствии…
Его хрипотца и кашель, вероятно, имели нервное происхождение, – чем сильнее он волновался, тем чаще покашливал.
– Я решил спрятаться в доме, который она снимала… Догадался, что они приезжают туда по вечерам, – Алевтина и ее старикан. Я думал, придется дежурить еще не раз… а при моей работе это сложно. Я могу отлучиться только в выходные дни. Но мне повезло. В тот же вечер они прикатили в свое гнездышко! Я дождался, пока они скроются в доме… Люди бывают непоправимо беспечны. Вот и они не удосужились запереть входную дверь. Так что я попал внутрь без труда и спрятался в каморке под лестницей…
– Ты узнал этого… старика?
– Конечно, – расплылся в ухмылке администратор. – Сразу же, как только увидел его красную машину. Это оказался один из владельцев нашего клуба, господин Калмыков… Признаться, я почти не удивился. Мне было безразлично, кто он. Попался на удочку – его проблемы! Я сидел в каморке, стараясь не кашлять, и прислушивался к их разговору. Они ссорились, кричали друг на друга… Слов было толком не разобрать. Потом все стихло… Они ужинали – пили коньяк, закусывали. У меня не было никакого плана. Я собирался действовать по обстоятельствам. Когда мимо меня прошел Калмыков, я понял, что это удача! Он уехал, а она осталась в доме… Я прокрался в гостиную и увидел ее спящую. Во сне она не могла командовать мной! Я накрыл ее голову подушкой… Это было блаженство – душить ее, ощущать конвульсии ее тела… Когда она обмякла, я разлил в коридоре бензин и бросил спичку… Сквозняк вмиг раздул пламя по всему дому.
– Где ты взял бензин? Принес с собой?
– Нет… канистра стояла во дворе, у поленницы. Пока я изнывал от скуки, поджидая этих голубков, я все там осмотрел. Канистра была ржавая, негодная, но на дне ее плескался бензин. Его как раз хватило…
Матвей вспомнил свои бдения в кустах малины и сообразил: парень проник в избушку чуть раньше, чем он появился во дворе. Какие-то несколько минут решили судьбу Смуглой дамы.
«Приди я вовремя, все могло бы сложиться по-другому…» – с запоздалым сожалением подумал он.
– Она не мучилась, – добавил пленник. – Она была уже мертва, когда дом горел…
– Ошибаешься…
– Да? Впрочем, уходя, я заметил, что она пошевелилась… Думал, – показалось… – Он протяжно вздохнул и поерзал, разминая затекшее тело. – Значит, я ее только придушил!
В его голосе не чувствовалось раскаяния.