Астра молчала, завороженная игрой красного порошка. Колба словно поглощала время – часы казались минутами и пролетали, как одно мгновение. Когда пассажиры «Пассата» опомнились, над парком уже стояло яркое солнце. Мелкие облака уплывали в сторону Москвы.
– Значит, Черная книга тут ни при чем?
– Абсолютно. Нас просто-напросто водили за нос. Магистериум самодостаточен и не нуждается в приложениях. Даже таких, как Черная книга.
– И что нам теперь делать? – спросила Астра.
– Он сам подскажет…
– Неужели мы нашли его?! «Единорога может приручить только чистая дева…» — прошептала она.
– Как ты догадалась, что это – Артемида?
– Из всех античных богинь, скульптуры которых могли украшать усадебный парк Брюса, только Артемида являлась непорочной. Ее культ связан с Луной, следовательно, с Единорогом. Помнишь, что нам сказал хозяин домашнего музея? Приезжий парень требовал у него карту с точным указанием мест, где стояли статуи. У тебя ведь мелькнула тогда мысль об Артемиде…
– Но я ее прогнал! Потом ты заставила меня проверить, насколько верна моя бредовая идея… И мы нашли место, где стоял Бахус! Граф обладал тонким чувством юмора и каждую скульптуру снабдил шуточным фетишем. Кроме Артемиды… Ей выпала почетная роль хранительницы Глаза Единорога.
– Глаз – потому, что круглый?
– Потому что всевидящий! – рассмеялся Матвей. – Сьюзи тоже писала о Единороге… хотя вряд ли предполагала, что тем самым наведет нас на след.
Астра произнесла вслух оставшуюся часть пророчества:
– «Он ждет, когда откроется дверка…» Что бы это значило? Кто ждет? Зачем?
У Матвея перед глазами возникли вдруг складки багрового занавеса, скрывающие маленькую дверку в стене…
– «Гвалес»! Черт… как же я сразу не додумался?!
– «Гвалес»? – удивилась она.
– Я заказал нам с тобой столик в ночь Самхейна, когда духи и призраки свободно курсируют между мирами.
– Ты меня пугаешь.
– Я сам боюсь! Немедленно возвращаемся в Москву. У нас не так много времени… К полуночи ты должна быть готова.
В присутствии Магистериума все тайное становилось явным. Матвей увидел себя выходящим из клуба «Гвалес», садящимся в машину…
– «Красный лев»! – воскликнул он, хлопнув себя ладонью по лбу. – Это был лев! Я слепец… Слепец!
Глава 34
Предстоящая ночь обещала быть напряженной, и Астра прилегла отдохнуть. Сон подкрался тихо, на цыпочках, ласково нашептывая ей на ухо что-то невнятное, убаюкивающее… Последнее, что она успела сделать, – нащупать под подушкой верного Альрауна, который сопровождал ее там, куда не было доступа никому другому, даже Матвею.
…Маленький человечек семенил впереди по длинной зеркальной галерее…
– Куда мы идем?
– В королевство красного и черного, – отвечал он. – Серебра и Луны! Нас ждет гостеприимная Голова и кое-кто еще…
– Кто?
– Не торопись… и ты сама узнаешь…
Она была в платье с широкой юбкой и затянутым в талии лифом на китовом усе. Дышать тяжело, парчовый подол волочится следом, сковывая шаг. Взбитый парик оттягивает голову назад. В нос бьет резкий запах пудры и розового масла…
– Фу, как неудобно, – пыхтит Астра.
– Терпи, Маргарита…
– Почему ты меня так называешь?
Альраун смущенно хихикал и подпрыгивал, пытаясь не выпускать ее руку.
– Твое имя – и тогда, и сейчас – напоминает цветок…
Они блуждали по лабиринту без конца и начала. Полукруглые коридоры плавно перетекали из одного в другой, сходились, разветвлялись…
– Я не могу запомнить дорогу, – испугалась она.
– И не надо… просто иди!
В зеркалах отражались разные картины, уже знакомые ей по флэшке из тайника, но слегка искаженные. Вот промчался вепрь, а за ним с гиканьем и криками проскакала Дикая Охота… вот туристы бросают монетки в фонтан… вот бронзовая русалка бьет хвостом и скрывается в глубине бездонных вод… вот обнимаются любовники в масках… вот поет и пляшет пьяный карнавал… вот скрипит виселица и раскачивается повешенный…
– Какой ужас! – шарахается Астра.
– Терпи, Маргарита. Осталось совсем немного…
И правда – распахиваются узорчатые ворота, и лакеи с факелами стоят по бокам просторной аллеи… где-то впереди ослепительно пылают окна дворца… и какой-то галантный кавалер приглашает ее на танец… Все кружится, блестит, звенит, сливается в серебристую россыпь Млечного Пути… Золотой Змей скользит по стволу огромного древа жизни, его туловище наполовину темное, наполовину светлое… его раздвоенное жало дрожит…