– Это Божественный Эрос! – отчаянно пищит мандрагоровый человечек. – Единый, кому подвластно добро и зло! Все в нем и все от него… Берегись его яда!
Змеиное жало завораживает Астру, вынуждает остановиться… по жилам разливается смертельная истома…
Мраморная красавица снисходительно улыбается, манит ее за собой. Вместо лица у нее – зеркальная маска…
– Донна Луна!
Португальская актерка оборачивается и взмахивает руками. Зеркальца ее маски вспыхивают бесчисленными огнями, разбегаются по лабиринту… все горит…
– Пожар! – кричит Альраун. – Бежим!
Невыносимый жар охватывает зеркальные коридоры…
– Твое платье, Маргарита!
Она видит, как по подолу ползут искры, но ничего не может сделать. Низкий зловещий смех заставляет ее вздрогнуть и оглянуться. Какая-то черная тень скользит в огненном тумане… Бархатные драпировки уже горят, за ними видна маленькая дверка в стене…
– Туда! Туда!
Деревянный человечек устремляется к спасительному выходу и тащит ее за собой.
«Там заперто…» – хочет предупредить его Астра, но не в силах разомкнуть губ.
– Мм-ммм… м-м…
Альраун не понимает и продолжает тянуть ее за руку… Это уже не его рука… другая – твердая и теплая, с золотым перстнем на среднем пальце… Она знает эту руку и этот перстень… знает эти кружевные манжеты и широкий рукав камзола…
– Я здесь, – говорит тот, кому принадлежит рука. – Я здесь, с тобой…
Астра раскрывает глаза, вскакивает…
– Я с тобой, – повторил… Матвей! Да, это Матвей. – Успокойся. Тебе приснился кошмар, только и всего…
– О-о! Боже, как ты вовремя… Мы с Альрауном чуть не сгорели…
Мандрагоровый человечек запутался в складках пледа, в комнате стоял чад. Свеча, забытая Астрой на тумбочке, догорела, парафин растекся по полированной поверхности.
– Хорошо, что ты рядом, – сказала она Матвею. – Мне было так страшно…
И со стоном провела пальцами по лицу. Щеки были влажными. То ли слезы… то ли испарина…
– Смерть еще ни разу не подходила так близко… – прошептала она. – Послушай, кто такая Маргарита?
– Я уже говорил… Маргарита Мантейфель, жена Брюса. «МЫ БЫЛИ!»
– МЫ ЕСТЬ…
– Вставай. Пора одеваться и идти на ночное шоу в «Гвалес». Я привез наши костюмы.
«Охота на ведьм» только начиналась, когда граф с супругой переступили порог пиршественной залы. Они выглядели великолепно, – в роскошных нарядах, в тщательно завитых париках, в тонких венецианских масках… на них невольно обращали внимание, оборачивались.
– Мы производим фурор, – шепнула она.
– Как в прежние добрые времена, – усмехнулся он. – Мы всегда были загадкой для окружающих…
Альрауна она взяла с собой, спрятала в рукаве. Мандрагоровый человечек затаился, притих. Астра с любопытством оглядывалась. Матвей незаметно искал глазами хозяина «Лексуса» с фигуркой красного льва на лобовом стекле. Машина стояла на парковочной площадке клуба, словно владельцу нечего было скрывать. В сущности, закулисная часть интриги исчерпала себя, и настала пора финала.
К запоздавшим гостям подкатился безукоризненный распорядитель праздника, похожий на своего прилизанного коллегу Колесова, как две капли воды. Правда, тот был более худым и бледным.
– Граф Брюс, – представился Матвей. – И моя жена Маргарита.
Распорядитель рассыпался в извинениях. Их столик, оказывается, занят…
– Но мы предоставим вам дополнительные места, – оправдывался он. – Вон там… почти у самого «костра»!
– Это почему же?
– Понимаете… наш сотрудник Колесов, который принимал предварительные заказы, внезапно заболел и слег. Неизвестно, когда он поправится. В последние дни он плохо себя чувствовал и напутал со столиками… Еще раз прошу прощения!
– Безобразие! – с напускным возмущением произнесла Астра.
– Все неудобства клуб обязуется вам компенсировать! Проводить вас?
Матвей непринужденно-вельможным жестом отказался от его услуг.
– Мы сами разберемся… – сердито процедил он. – Иди, милейший, не путайся под ногами.
Парень поклонился и исчез среди разодетой публики. Общество здесь собралось довольно пестрое – от навязшего в зубах Дракулы до леди Макбет, утопленниц, вампиров, Синей Бороды в компании его мертвых жен, оборотней, знаменитых отравителей Борджиа и прочих колоритных персонажей. Все были если не в масках, то с раскрашенными до неузнаваемости лицами.