Под каким облачением находился их противник, ни Астра, ни Матвей даже не подозревали. Зато сами они, назвавшись четой Брюсов, фактически раскрыли себя. Граф, наклонившись, пробормотал ей на ухо:
– Искать в этом зале охотника за Магистериумом – затея, обреченная на провал…
– Он сам нас найдет. Уже нашел… держу пари.
– Ну, разумеется!
– Теперь ясно, почему ты до сих пор не сделал мне предложения, – захихикала графиня. – Мы уже женаты!
Шоу близилось к развязке – ритуальному сожжению «пособницы дьявола».
Великий Инквизитор изгонял бесов из полуобнаженной красавицы с огромной грудью и соблазнительными ногами, обутыми в блестящие босоножки на платформе. Откровенный стриптиз сочетался с исторической драмой в духе маркиза де Сада. Сам «маркиз» – знаменитый певец темной стороны людских душ, – в тюремной робе, с седыми космами до плеч, восседал на почетном месте. Сеанс «экзорцизма» сопровождался притворными воплями ужаса и стонами жертвы. Разогретые спиртными напитками зрители с восторгом следили за происходящим…
– Баба Яга! – воскликнула Астра, показывая графу на сгорбленную старуху с крючковатым носом, в лохмотьях и с клюкой.
Та сидела за столиком рядом с Кощеем Бессмертным и откровенно с ним кокетничала. Матвей прыснул:
– Не удивлюсь, если скоро появится Донна Луна…
Лучше бы он о ней не упоминал! Свет в зале потушили, оставив только пару светильников. Багровые отблески падали на извивающееся тело «ведьмы» и грозную фигуру Инквизитора…
– Ой! Вот она!
Матвей посмотрел в ту сторону, куда показывала «графиня», и увидел женщину в черном одеянии и зеркальной маске. Осколки тускло отсвечивали красным, словно все лицо Донны Луны было залито кровью.
Часть приглашенных заняли свои места, а некоторые стояли или свободно прохаживались по залу, обмениваясь впечатлениями. Дама в зеркальной маске присоединилась к последним. Она взяла под руку черно-белое Домино и о чем-то заговорила с ним…
Астра, дрожа от волнения, прильнула к графу.
– Это он?
Домино и Донна Луна, как будто увлеченные беседой, пробирались поближе к «костру». Деревянное сооружение в виде креста было обложено вязанками хвороста. Палач в красном колпаке потирал руки, готовясь к своей работе…
– Развязка обещает быть жаркой! – громко произнес кто-то позади «четы» Брюсов.
Матвей оглянулся и успел заметить только ускользающий русалочий хвост. Все здесь смешалось, переплелось… земное и призрачное, страх и страсть, наваждение и вожделение… Стоны «ведьмы» сливались с молитвами Инквизитора, хору падших ангелов вторили хищные сирены… Присутствующие, увлеченные «изгнанием бесов», почти поверили, что их ждет настоящее сожжение на костре измученной «колдуньи». Было в этом нечто отталкивающее и вместе с тем притягательное…
– В каждом из нас дремлют темные инстинкты, – изрекла дама в одеянии черной кошки. – Надо же хоть раз в году выпускать их на волю!
Она захлопала в ладоши, когда палач взялся привязывать жертву к кресту.
– Надеюсь, они не собираются разжигать настоящий огонь… – переговаривались участники маскарада.
– У них лучшие пиротехники…
– В таких случаях пользуются холодным пламенем…
– Это будет как в кино!..
– Я боюсь…
– Никто не пострадает, – уверял какую-то истеричную особу распорядитель. – У нас предусмотрены все меры безопасности…
Астра кожей ощутила, как в людях зреет необъяснимое беспокойство. Они чувствуют приближение беды, но не хотят себе в этом признаваться… не хотят показаться паникерами и вызвать насмешки окружающих… Они оглядываются на других, и каждый старательно прячет свой страх за шутками и улыбками. Но страх уже зародился в их душах, он расползается, распространяется, как заразная болезнь, набирает силу, накапливается в воздухе…
– Пойдем! – шепнул Матвей и повел свою спутницу за отведенный им столик.
«Графиня», шурша подолом платья, старалась не задеть кого-нибудь локтем и не наступить на ногу. Палач собрался поджигать «костер». Маркиз де Сад нервно ерзал в кресле, изнывая от нетерпения. Инквизитор трижды громко предложил привязанной к кресту девушке отречься от сатанинского наущения и спасти душу… Та отчаянно пыталась освободиться от веревок… Падшие ангелы выли и стенали… Сирены пустились в исступленную пляску…
– Это шоу самого дурного вкуса, – прошептал «граф», наклонившись к Астре. – Настоящий шабаш!