Эта оговорка в конце выдала ее с головой. Сьюзи, по-видимому, предчувствовала свой конец, но не отступила… Какая участь постигла ее – неизвестно. По крайней мере, больше писем не было.
«Что за женщина! – думал Ольшевский, лежа на спине с закрытыми глазами. – Она погибла… в этом нет сомнений. Были ли ее послания доставлены адресату? Не похоже… Вероятно, тот человек, нарочный, который казался ей подозрительным, предал ее. Но почему эти письма не были уничтожены? Как они оказались у той старушки с Кузнецкого Моста, а теперь у меня?»
Варгушев вошел без стука, с тарелкой печенья в руках и дымящимся чайником.
– Вставайте, книжный червь! Будем ужинать! – с наигранной веселостью провозгласил он. – Что, закончили свою монографию?
– Я ее бросил…
У доктора глаза полезли на лоб от такого заявления. Он сдвинул со стола книги и со стуком поставил чайник на свободное место.
– Неужто вы наконец прозрели, Ольшевский? Революционные массы вот-вот затопят Россию, а вы зарылись в бумажки! Кстати, в прошлый раз вы задали дурацкий вопрос о магнетизме…
– Плевать на магнетизм! Зачем приезжала эта дама, Сьюзи?
Варгушев был прилично образован. Выходец из дворян, он получил добротное домашнее образование, прежде чем поступил на медицинский факультет.
– Сьюзи! Хм… забавное имя… Она креолка?
– Понятия не имею…
– У вас с ней роман?
Ольшевский со стоном поднялся и сел, с упреком глядя на доктора. Роман! А ведь тот почти угадал… У него вдруг появилась потребность поделиться с кем-то душевными переживаниями.
– Я ходил на Кузнецкий за книгами и встретил там старушку…
Варгушев умел слушать не перебивая, – в молодости ему прочили карьеру священника. Но склонность к естественным наукам оказалась сильнее. История с «письмами из шкатулки» не произвела на него должного впечатления.
– Вам наверняка всучили подделку, Ольшевский.
– Нет! Я разбираюсь в таких вещах! Уж поверьте. Сам вид бумаги, чернил, стиль и построение фраз… ошибка исключена. Это подлинники! Хотите, я дам вам прочитать их?
– Боюсь, я не так хорошо учил английский. Мой гувернер был французом.
– Я перевел текст… вот…
Он протянул доктору тетрадь, не стыдясь своих заметок на полях. Пусть сосед проследит за ходом его мысли, выскажет свое мнение… Ему хотелось обсудить послания Сьюзи с кем-нибудь близким, кто отнесется к этому с пониманием и не поднимет его на смех. Варгушев только прикидывался циником. На деле он имел романтическую и увлекающуюся натуру, такую же как у Ольшевского. Они бы не сошлись, будь у них разный взгляд на вещи.
– Давайте, дружище, – согласился доктор. – Вы меня заинтриговали!
Он замолчал и углубился в чтение. Ольшевский волновался, как будто это был его дневник, где выставлялись напоказ все его оголенные чувства и страсти. Он напряженно следил за реакцией доктора, за каждым движением его лица, жестами и издаваемыми им звуками. Варгушев вздыхал, покачивал головой и складывал губы трубочкой.
Молодой человек затаил дыхание. Что скажет доктор по поводу Сьюзи? Не разочарует ли она его? Все-таки он старше и успел перегореть – как в отношении прекрасного пола, так и в отношении приключений.
– Занятно… – обронил Варгушев, откладывая тетрадь. – Весьма занятно! Судя по вашим заметкам, вы пришли к выводу, что предметом поиска этой Сьюзи были Брюсы? Но помилуйте… они же не прятались!
– Да, не прятались, – торопливо признал Ольшевский. – Они прятали!
– Что, позвольте узнать?
– В этом как раз вся загадка… В тексте автор употребляет слово «утраченное». Вы понимаете?
– Признаться, не совсем… – Доктор откинулся на спинку дивана и уставился на собеседника. – Брюсы, Брюсы… Самый знаменитый из них – граф Яков Брюс, любимец Петра Великого. Его считали чернокнижником и распускали нелепейшие слухи. Про Сухареву башню, например… будто именно там колдун замуровал некую «Черную книгу», которую по сей день ищут. Еще ему приписывали разные фокусы типа оживления умерших… тьфу! В просвещенный век смешно верить в подобный вздор!
Филолог нетерпеливо дернул подбородком.
– Я объясню. Упоминаемый в письме человек, которому звезды предсказали скорую смерть, это Вилим Брюс, – отец братьев Романа и Якова, которые оба служили в потешных полках юного Петра. Несколько позже он погибнет под Азовом в чине полковника… я проверил. Значит, речь идет о 1681 или 1682 годах, потому как самый старший Брюс, отец Вилима, умер в 1680. А Сьюзи пишет, что он скончался незадолго до ее приезда в Москву. Исходя из этой логики, после гибели Вилима Брюса остались бы только Роман и Яков… Одного из них женщина решается уничтожить. Полагаю, Якова! Роман Брюс не обладал ни характером, ни способностями брата, именно он, последний отпрыск шотландской фамилии, мог выдать некую тайну…