Они зашагали прочь, к жилым домам, к свету фонарей.
– Это Марина! – волнуясь, прошептала она. – Ее тоже убили!
– Ты уверена?
– Надо было перевернуть тело… я же ее видела, когда приходила в офис. Понятно, что до приезда полиции ничего трогать нельзя…
– Вот именно.
– Это ее такса! Мы опоздали!
– Кому понадобилось убивать секретаршу из самой обычной фирмы, каких в Москве сотни?
«А Долгушина? – подумал он. – Бухгалтерша из той же фирмы! Если это ее тело обнаружили на пожарище, то все нити оборваны. Умело и безжалостно».
– Теперь Марина ничего не расскажет нам о Донне Луне… – заключила Астра.
Все время, пока они шли к машине, в ушах стоял надрывный вой Руди…
Глава 20
Калмыков излучал мнимую вежливость, хотя на самом деле готов был рвать и метать. Он выпил, это было видно по густому румянцу, неуклюжим движениям и масляному блеску глаз. Но даже изрядная доза алкоголя не помогла ему полностью расслабиться.
– Чем обязан, господин Карелин? – поднял он на Матвея тяжелый беспокойный взгляд.
Его кабинет был обставлен громоздкой мебелью, призванной скрадывать габариты хозяина. Все детали интерьера были подчинены этой цели: бархатные гардины, большие горшки с лианами толщиной в руку, люстра, которая могла расплющить посетителя, если бы не дай бог упала с потолка. Даже письменный прибор на рабочем столе Калмыкова весил не меньше пяти килограммов.
– Мрамор? – спросил Матвей, пытаясь сбить напряжение.
– Яшма…
– Ах, да! Я не очень разбираюсь в камнях…
Калмыков громко сопел, исподлобья поглядывая на посетителя. Догадывался ли он, какие отношения связывали его жену и этого красивого молодого мужчину?
– Вы говорили… – начал он и запнулся.
– По поводу дома в Ласкине, – напомнил Матвей. – Хочу получить у вас консультацию, как у специалиста по недвижимости. Во сколько, примерно, вы оцените такую избушку?
Не упомяни он по телефону о домике в Ласкине, Калмыков ни за что не согласился бы на этот разговор. Он скрепя сердце примчался в офис ни свет ни заря. Обычно в это время он еще сладко почивал в своей постели. Но личные неприятности, усугубленные скандалом с женой, лишили его сна. Ранний звонок окончательно вывел его из терпения. Но когда господин Карелин заикнулся о домике в Ласкине, Виталия Андреевича будто кипятком окатили! Он-то был уверен, что ни одна живая душа ведать не ведала о тайных свиданиях его со смуглой дамой…
Он просто не мог томиться в неизвестности, он должен был выяснить, как много знает этот человек.
– Какую избушку? – хрипло осведомился Калмыков. – Я заочно не консультирую. Мне нужно видеть объект, тогда…
– Вы его видели, и снаружи, и внутри… иначе я к вам не обратился бы.
Глаза бизнесмена налились кровью, щеки еще сильнее побагровели.
– Что вы… позволяете себе?!
– Я вас чем-то огорчил, Виталий Андреевич? Видит бог, я не со зла… Мне просто нужен совет профессионала.
Калмыков с трудом взял себя в руки. Его подбородок дрогнул, взгляд опустился вниз и задержался на пухлых, крепко сплетенных пальцах.
– Хорошо. Говорите… я постараюсь вам помочь.
– Сколько может стоить такой вот домик?
Матвей достал фотографию и подвинул ее по столу к хозяину кабинета. Тот хрипло дышал, уставившись на снимок и не произнося ни звука. Казалось, его глаза вот-вот выскочат из орбит.
– Я не собираюсь доносить на вас, – поспешил успокоить его Матвей, опасаясь, что Калмыкова хватит удар. – Я только задам вам несколько вопросов. У меня ничего нет… ни диктофона, ни сотового… можете проверить…
– Вы… кто?! – выдавил толстяк.
– Может, дать вам воды?
– К черту! Вас моя жена наняла? Чтобы вы… следили за мной?!
Он был настолько близок к истине, что Матвей ощутил угрызения совести, которые, впрочем, тут же подавил. Он вовремя вспомнил совет Астры: «О Ларисе с ним – ни слова!» – и выкрутился:
– Я следил не за вами. Я…
– Вы частный сыщик? Тогда вы, вероятно, наводили справки, и знаете, что я могу заплатить вам вдвое больше. Вы ведь за этим пришли?
– Нет…
– Хватит придуриваться! – прорычал Калмыков. – Это часть вашего бизнеса: рыться в чужом грязном белье и шантажировать богатых людей. Черт с вами! Я готов заплатить! Сколько?
– Вы меня не поняли…
– Назовите сумму, и хватит морочить мне голову! Я устал… я чертовски вымотался…
Невозмутимое спокойствие Матвея составляло резкий контраст его бешенству. Будь Калмыков попроворнее, он бы выскочил из-за стола и подкрепил свои слова кулаками. Но увы, оплывшее жиром тело отказывалось ему служить надлежащим образом.