– Почему бы нет? Папа давно предлагал…
Борисов нетерпеливо вздохнул и посмотрел на часы.
– По-моему, я зря теряю время. Ладно, слушайте про Грибову. Ее убили: подкрались в темноте сзади, накинули на шею шнурок и задушили. Она не ожидала нападения и почти не сопротивлялась. Закончилось все быстро. Шнурок валялся чуть поодаль, в кустах… Капроновый шнурок, крепкий… В принципе, убийцей мог быть как мужчина, так и женщина. Тело лежало на траве, поэтому следы найти нереально. Ближайшая дорожка затоптана. Свидетелей нет, подозреваемых пока тоже нет. Грибова, видимо, гуляла в сквере со своей таксой, спустила ее с поводка побегать. Убийца улучил момент, когда собаки рядом не было и… в общем, управился без лишнего шума.
– У следствия есть какие-то версии?
– Рабочие. По сути, оперативники еще толком ничего не успели. Ограбление исключается… Золотая цепочка и серьги, которые были на потерпевшей, не тронуты…
– А сумочка? Мобильный?
– Кажется, при ней телефона не нашли. Она могла оставить его дома… так же как и сумку. Кто идет выгуливать собаку с сумочкой? Произведут осмотр квартиры, тогда кое-что прояснится…
«Ой, вряд ли», – возразила про себя Астра. Вслух высказала банальную мысль:
– Грабителей могли спугнуть.
– Не думаю…
– Что же тогда?
– Похоже на месть, какое-то сведение счетов. Она ведь была незамужней, могла иметь поклонника или даже нескольких. Ревность является распространенным мотивом для убийства.
– У Грибовой есть родственники в Москве?
– Мать, которая работает в магазине женской одежды, отец ушел от них, у него другая семья. Это я еще в первый раз выяснил.
– Почему Грибова не жила вместе с матерью? Они не ладили?
– Не знаю. Могу уточнить… Полагаете, ее из-за квартиры убили? – усмехнулся Борисов. – Мать заказала собственную дочь?
– Разве таких случаев не бывает?
– В этом мире никто ни от чего не застрахован…
Солнце пригревало. Вода в реке блестела, как олово. Рассекая ее гладь, мимо промчалась моторная лодка, оставляя за собой белые буруны. Борисов с завистью посмотрел на моторку. Эх, прокатиться бы!
Астра прекрасно понимала, что смерть секретарши не связана ни с ее родственниками, ни с грабителями, ни с квартирой.
Глава 21
Матвей ощущал в кармане вибрации сотового. Чтобы звонки не мешали разговору с Калмыковым, он установил беззвучный режим.
– Простите…
Он достал мобильник и взглянул на дисплей. Звонила Лариса. Уже три вызова… Ей всегда была присуща настойчивость. Он собирался перезвонить ей, но закрутился. Если быть честным, он нарочно оттягивал звонок. Сначала надо определиться, что говорить ей, чего не говорить…
– Дама беспокоит? – съязвил Калмыков.
Они все еще сидели в его кабинете, полном солнечных пятен и тропических растений.
– Это по работе…
– Ну-ну!
Калмыкову нельзя было отказать в некоторой избирательной прозорливости. Какие-то вещи он нюхом чуял. А каких-то в упор не замечал.
– Вернемся к Долгушиной, – сказал Матвей, убирая телефон. – Зачем она снимала дом за городом?
– Разве непонятно? Не хотела афишировать наши отношения. В принципе, я был не против.
– В Москве затеряться легче, чем в маленькой деревушке, где все жители наперечет.
– Там тоже всем все до лампочки. Половина домов заколочены. Люди спиваются… молодежь разъехалась. Старики со двора – ни шагу…
– Допустим. Где вы с ней познакомились?
– Почему я должен вам отвечать? – вяло возмутился Виталий Андреевич. – Вы… шантажист. Ворвались сюда…
– Если угодно, я уйду. Найду другой способ узнать правду. Официальный.
Калмыков, шумно дыша, промокнул лицо носовым платком. Его загоняли в угол, а он этого не переносил! Однако же деваться было некуда.
– Ладно, ладно… я понял. Только и вы поймите: никого я не убивал! Мы действительно поехали за город… отдохнуть, развеяться. Побыть вдвоем, наконец. Поссорились… и я уехал. Потом звонил ей, хотел извиниться за свою вспыльчивость. Она не брала трубку. Я подумал, что она решила меня проучить. Опять разозлился! Потом еще раз позвонил…
– И она опять не брала трубку?
– Женщины умеют довести человека до белого каления! Я терпел до утра. Домой ночевать не поехал. Как бы я звонил Алевтине оттуда? В общем… лег в этом кабинете на диване, – он показал рукой на мягкий диван за спиной посетителя. – Глаз не мог сомкнуть! Верите?
Матвей отрицательно покачал головой.
– Зря! Вы еще молоды, не знаете жизни… Не знаете, какие чувства просыпаются, когда тебе уже далеко за сорок… Я искренне считал, что любил свою жену. Сейчас-то, разумеется, мы оба остыли друг к другу. Но женился я на Ларисе по сердечной склонности. Она, вероятно, выходила замуж за деньги. Это я теперь понимаю, а тогда… – Он махнул рукой, потянулся к стакану с водой и сделал пару глотков. – Алевтина – это совсем другое. Не стану кривить душой и называть это любовью. Правильнее будет сказать – последняя песня… Наверное, вам смешно! Ничего… наступит время, когда вы, молодой и самоуверенный, вспомните мои слова. Аля вдруг заставила меня оглянуться на прожитые годы, ощутить грусть по несбывшемуся… затосковать по тому, чего мне уже не доведется испытать… Вы читали сонеты Шекспира?