– Кусай сию мертвую плоть! А посмеешь ослушаться, велю отправить тебя отсюда обратно на попечение князь-кесаря Ромодановского!
При упоминании грозного имени всесильного главы Преображенского приказа, который слыл мастером «пытошного искусства», брезгливцы испугались и один за другим исполнили приказ своего монарха – по очереди подходили и кусали зубами холодный пожелтелый труп. После чего некоторым спешно пришлось покинуть прозекторскую, куда, впрочем, они тут же вернулись, изображая живейший интерес к происходящему.
Бедные голландцы от сего небывалого зрелища потеряли дар речи и, храня изумленную немоту, приступили к препарированию. Тишину нарушали лишь редкие возгласы царя, хруст перепиливаемых костей мертвого тела да звон страшных инструментов. Той же ночью Великое посольство устроило попойку, заглушая вином рвотный рефлекс и навязчивый трупный привкус во рту. У некоторых аппетит пропал надолго, и при одной мысли об анатомическом театре на челе выступали бледность и нервная испарина…
Один Брюс вполне понимал своего сюзерена, и только с ним Петр мог обсудить волнующую его тему, имея в лице «русского шотландца» достойного собеседника. При всей учености, пытливости ума и военных доблестях сидело в потомке гордого короля Роберта нечто демоническое, или, выражаясь на русский лад, – бесовское. Недаром в его гороскопе присутствовало сочетание Солнца со звездой Алголь, сулящее «победы, достигаемые необычными способностями». Эта самая зловещая звезда Зодиака еще носила название «Голова ведьмы»…
Сам Симеон Полоцкий, будучи наставником царских детей, привил Петру интерес к астрологии. Влияние планет и звезд на земные события делали сию науку «благопотребной» не только для управления государством, но и для провидений в судьбе государственного мужа. Ненавистная сестрица Софья шагу не могла ступить без советов разных ворожей и звездочетов. Петр скрипел зубами, вспоминая тот животный ужас, который она заставила его пережить, подбив стрельцов выступить против законного наследника…
«Плохие звездочеты у тебя были, Софьюшка, – мысленно обращался он к поверженной правительнице. – Либо ты не умела их слушать!»
Придя к власти, Петр ничего не забыл и не простил. Он до сих пор кричал во сне, когда привидится ненароком та жуткая ночь и его паническое бегство из Преображенского. Не чуя под собой земли, скакал он в Лавру, под защиту вековых стен, а следом за резвым жеребцом скакала дикая белая луна, катилась безумным колесом по темному лесу, по узкой дорожке… До сих пор в полнолуние у него случались судороги и припадки, сменяющиеся нервным истощением и бессилием. Не так крепок был царь, как казалось боярам, солдатам и народу, как думали о нем при европейских дворах… Умел скрывать свою временную немощь – то правда. Работал на верфях, не щадя себя, столярничал, плотничал, поднимал паруса, сражался в общем строю, неустанно постигал многие ремесла, много пил, кутил, любил многих женщин… Но за всеми этими неустанными трудами и разгульной жизнью стояло стремление проникнуть в тайну вечности…
Не потому ли искал он ответов на свои вопросы у мертвых? Ибо кому, как не им, открылись сии врата обетованные?..
Брюс прибыл в Амстердам в декабре и сразу же влился в любознательную компанию. Зима выдалась теплая. С моря дули соленые ветры, разгоняя тучи. В небесные просветы выглядывало солнце. Вода в каналах рябила, переливалась ослепительными бликами. На крышах аккуратных домиков лежал снег. Дым из каминных труб курился над городом. Крепкие белозубые голландки охотно улыбались иноземцам…
Петр сразу же потащил Брюса к знаменитому анатому Фредерику Рюйшу, с восторгом показывая чудные диковинки: обработанных специальным составом животных, насекомых и даже человеческие зародыши.
– Ты только погляди, погляди… Они будто живые! Кожа почти не потемнела и не сморщилась…
Заспиртованные младенцы надолго приковали внимание царя. Брюс молча рассматривал Рюйшевы «шедевры». Было тут чему подивиться! В растворах и без оных части тел и отдельные органы выглядели вполне прилично. Потрясенный увиденным, царь возбужденно шептал на ухо Брюсу приказания: непременно вступить в переговоры с Рюйшем и выкупить у него секрет сохранения мертвых тел в нетленности…
Спустя восемь лет знаменитый анатом таки продаст Петру свои экспонаты и тайну бальзамирования трупов.
В Амстердаме русские впервые праздновали Рождество и Новый год по иноземному обычаю. В подпитии царь пожаловался Брюсу: