– У вас случайно нет групповых снимков коллектива фирмы? Сейчас повально увлекаются фотографией…
– Конечно, есть! Полно! – заулыбался Гарик, довольный, что может услужить. – Вам показать?
Он достал со стеллажа несколько альбомов, туго набитых фотографиями совместных посиделок и выездов сотрудников фирмы на природу. Астра выбрала две, на которых хорошо было видно Марину и Долгушину.
– Я возьму на память?
Гарик с готовностью прижал руки к впалой груди:
– Сколько угодно! У нас еще целая коробка со снимками, только за ней надо лезть наверх…
– Спасибо. Хватит и этих.
Она не сказала менеджеру о гибели бухгалтерши. А тот не спросил, зачем она раньше приходила в «Маркон» под видом клиентки…
Глава 26
В Лондоне молодой полковник Брюс все сильнее ощущал себя русским, – пожалуй, даже больше, чем в Москве. Бывшая родина показалась ему чужой, холодной и невообразимо чопорной.
Вечерами Лефорт увлекал маленькую компанию в разгул и пьянство. Наутро никто не мог вспомнить, сколько было выпито и как в их постелях оказались сухие и плоские продажные девицы. В Англии любовь стоила дешево. А Брюс привык ценить дорогие удовольствия. Он мечтал о встрече с Исааком Ньютоном и посещении Гринвичской обсерватории…
Над Темзой висел белесый туман. Воздух был сырым и солоноватым на вкус. Вестминстерское аббатство казалось парящим над землей.
Тауэр поразил Петра своей величавой простотой и мрачностью. Эти серые камни хранили сонмы печальных и грозных образов. Англичане с гордостью показывали высоким гостям собрание оружия и особенно хвалились пушками. Петр придирчиво осматривал артиллерийские орудия, одобрительно покрякивал.
– А ну-ка поди сюда, – поманил он одного из сопровождающих. – Покажи мне топоры!
Брюс переводил. Его английский отличался от языка лондонцев, и сопровождающий переспрашивал. Петр хмурился, дергал себя за усы.
– Мы уже осматривали холодное оружие… – ответил англичанин.
– Скажи ему! Хочу видеть топоры, на которых осталась кровь Марии Стюарт и Карла I, – заявил царь.
Брюс перевел. Англичанин смешался и молчал, не зная, как поступить. Он сделал вид, что не понял требования, и повел русских в Монетный двор. Лефорт смеялся, поправляя кружевные манжеты. Меншиков с жадным блеском в глазах взирал на россыпи денег. Петра одолела удрученная задумчивость.
– И короли тоже смертны, друг Якушка, – прошептал он. – А скажи-ка, правда, что твой предок основал Орден Святого Андрея? Выходит, у нас с шотландцами один и тот же заступник на небесах?
Раскатистый хохот неожиданно пришел на смену его меланхолии, и придворные оживились, вторя своему государю. Только Брюс не поддержал внезапного веселья.
Его доверительные беседы с царем становились все более странными. Петра, словно одержимого, тянуло к покойникам и тайнам загробной жизни. Он приказал Брюсу перевести на русский язык книги про Сфинкса и мумий.
– Для того, чтобы уберечь тело от тления, существуют специальные растворы. Фараоны достигли бессмертия, как думаешь?
– Мертвое тело подобно кораблю без капитана… – рассуждал полковник.
– Как же уберечь душу? Есть ли для того верные заклинания?
Брюс качал головой:
– Разум бьется над тайной души, равно как и над тайной плоти, но – без всякого ощутимого результата…
– Думай, Якушка, думай! Ищи ответ! Пожалуй, я долго задержаться в Англии не смогу – дела государственные не терпят отлагательств. А тебя оставлю. Грызи иноземные науки с присущим тебе рвением, особливо тайные! Ежели чего другим здешние мудрецы не откроют, то тебе открыть должны… У тебя ключик имеется.
Брюс не спорил. Его происхождение, принадлежность к королевскому дому – вот ключик, на который намекал его венценосный друг. Ночью полковнику приснился чудесный порошок алого цвета, «красный лев», – вожделенная суть алхимических опытов, обещающая так много, что дух захватывало…
Очередной бунт стрельцов заставил Петра спешно прервать поездку и вернуться в Москву.
– Пожалуй, оставайся в Англии… – перед отъездом заявил царь. – Постигай ремесла и науки, а пуще всего то, куда разуму зело трудно проникнуть…
Яков Брюс брал уроки математики у самого Джона Коулсона, встречался с членами тайных обществ и пытался познать основу всего сущего, – prima materia – первовещество, суть всех творений…