Когда Йоланда бросилась в лес, Йохан совершенно ошалел от радости, он ринулся за ней, неистово присвистывая.
— Я тебя догоню-ууу! — кричал он, весело хохоча. Так хорошо ему не было ещё никогда.
Йоланда неслась вперёд, что есть мочи, ветви кустов и стебли травы хлестали её по лицу, рукам, ногам, оставляя тонкие кровоточащие порезы. Мысли мельтешили в голове, Йолнада не могла понять, чего же она боится, от чего бежит. Не могла, или не хотела. Лишь бежать, бежать ...
— Ох…
Она запнулась о торчавший из земли корень дерева и полетела в кусты. Она уже напряглась, ожидая удара о землю, но падение было долгим и в конце была не земля: она упала на сетку, тонкие нити которой больно резанули ей кожу лица. Йоланда замерла на пару мгновений, а потом попыталась встать. Не тут-то было. Сетка оказалась липкой, и Йоланде удавалось лишь дергаться на месте, руки и ноги были будто связаны. Сетка, на которую она упала, закрывала вход в пещеру, уходившую вниз под небольшим углом. Пещера была неглубокой, стены её были выстланы мягкими белыми шарами паутины. Йоланда смотрела в самую глубину пещеры, туда попадало немного света снаружи. Там тоже была лишь одна паутина. Но паутина раздвинулась и из неё показались глаза и жвала огромного, размером с человека, паука. Паук двигался очень медленно, так что Йолнада успела рассмотреть его волосатую морду во всех подробностях. Йоланда смотрела на неё и думала лишь одну мысль — липкую и напряжённую — «Я же не боюсь пауков».
И тут сзади послышались медленные тяжёлые шаги. «Йоо…лаан…даа», — так же жутко как и раньше пропел голос. Паук медленно задвинулся обратно в свою паутину. «Я не боюсь пауков…», — вновь подумалось Йоланде и сердце начало бешено колотиться. А дальше Йоланда почувствовала нечто странное, какое-то движение, какое-то шевеление, будто тысячи насекомых бежали по её телу. Она задергалась и увидела, как куски одежды падают с неё внутрь пещеры. Одежда разваливалась, распадалась, оставляя Йоланду обнажённой.
— Вот так-так, — присвистнул появившийся позади Йохан. — Думаешь, пришло время отблагодарить меня за помощь? Что ж, не откажусь от такого дара. Я этого желал.
Йоланда не ответила ничего, не попыталась его уговорить, переубедить. Она лишь беспомощно взвыла, зарыдала, задёргалась в паутине. Это был её страх с детства — иррациональный тупой страх — и она не могла с ним справиться, лишь могла рыдать в истерике. Он подошёл к ней и провёл рукой по спине и ягодицами, она вся напряглась и закусила губу до крови. Йохан же что-то довольно насвистывал. Он снял рубаху, куртку и меч, расстегнул брюки, хохотнул, прижался к ней своим торсом сзади и вдохнул запах её волос. Йоланда снова начала истерично всхлипывать и подвывать. Мысли были полностью перемешаны в её голове и она уже не понимала, что происходит. Вдруг он до боли сжал её правое плечо. Она закричала и широко раскрыла глаза. Перед ней были глаза паука. Он был совсем близко. «Я не боюсь пауков», — снова подумала Йоланда и тут же боль в правом плече стала ещё сильнее и раздался истошный вопль Йохана. Он кричал и кричал, и кричал так, что Йоланду начало мутить, время стало медленным и тягучим. Она видела, как паук поднимается на задних лапах, демонстрируя ей своё брюхо, и пролезает наружу в отверстие над её головой. Рука Йохана медленно отпускает её плечо и его грудь перестаёт жечь её спину. Жало паука проплывает мимо её лица. Потом был прыжок, паутину затрясло, Йохан перестал кричать, но начал рычать и всхлипывать. Было похоже, что он успел поднять меч и пытался бороться с пауком. Паук шипел и верещал. Они долго возились, но наконец Йоланда услышала, как меч вонзился в тело паука, звук был скрежещуще-хлюпающий. Йохан жутко захохотал, а потом снова истошно завопил. Он был под пауком, и мёртвый паук свалился на него всем весом и пронзил его своим жалом. Паук уже не пытался его убить, но яд сам вытекал понемногу. Йохан медленно переваривался этим ядом, его воплям не было конца. Йоланда потеряла сознание.
Когда она очнулась, было темно и тихо. Руки и шея затекли, ноги были будто налиты водой, стекшей в них со всего тела. Обнажённому телу было холодно, царапины саднили, а во рту был противный привкус. Йоланда вспомнила всё, что произошло, но не испытала никаких эмоций, внутри было тихо и темно. Она с детства боялась, что её изнасилуют, но теперь чувствовала, что больше не будет бояться этого никогда. Впрочем, что значит никогда? Она здесь, одна, прикованная к паутине, и теперь её ждет лишь медленная мучительная смерть. Эта мысль была такой ясной и простой, что Йоланде даже не стало от неё страшно или грустно, напротив, ей как-то стало спокойно и хорошо. Она закрыла глаза, прислушалась к ветру, принюхалась к запахам, потом открыла глаза снова. В пещере больше не было темно. Прямо перед ней, чуть глубже, появился маленький огонёк. Он рос, и рос, и вырос в алый цветок, медленно покачивающий свой бутон.