- Да не за что. – Лещук встала. – Предлагаю все же вернуться к работе. У пациентов отгулов не бывает.
Врачи разошлись. Кто-то думал о предстоящей операции, кто-то – о завтрашнем дне, кто-то придумывал убедительные реплики... Но всех объединяла одна мысль: “А что дальше?”. И никто не был уверен в ответе.
Наташа проснулась только вечером. В комнате было темно, только на столе горел ночник. Валентина Ивановна дремала над кроссвордом. Температура у Наташи немного спала и уже не поднималась выше 38. Хотя... Впереди ночь.
Наташа закашлялась. Соседка тут же проснулась.
- Что, Наталочка, что тебе?
- А где...? – Наташа не договорила, но старушка сразу поняла, о ком она спрашивает.
- Выставила я его. Нечего ему здесь быть, а то еще дочек заразит. Вот поправитесь, тогда и придет.
- А я думала, он мне приснился... – Прошептала Наташа. Голос не слушался и в груди неприятно давило.
- Был, был, и с ним еще такая темненькая, маленькая, Маргарита Сергеевна.
- Не помню...
- Еще бы помнить, у вас температура какая была! Хотите, дам телефон, позвоните ему, а то изведется весь...
- Не изведется. – Наташа отвернулась к стенке. Соседка почуяла неладное.
- Неужто поссорились? – Осторожно спросила она. Наташа, не поворачиваясь, кивнула. Ей не хотелось не то, что говорить, а даже думать. Голова была, как в тумане.
Валентина Ивановна покачала головой.
- А ведь какая вы пара замечательная... И он хороший мужчина, достойный...
Наташа молчала, а старушка продолжала:
- Таких поискать еще нужно. А найдешь, так держи, не отпускай. Ну ничего, стерпится – сбудется. Милые бранятся – только тешатся. Помиритесь еще и все будет, как прежде...
- Не будет! – Наташа со стоном уткнулась в подушку. Соседка погладила ее по плечам.
- Ну полно! Почему не будет? Будет!
- Да не нужна ему калека! – Вырвалось у Наташи.
Валентина Ивановна замерла. Что-то это не похоже не температурный бред. А Наташа наконец повернулась к ней и ее глаза лихорадочно блестели.
- Валентина Ивановна, у меня опухоль в груди обнаружили. – Судорожно зашептала она. – Это операция, это уродство... Это больницы и обследования! К чему ему это? К чему?!
Старушка прижала ее к своей груди, гладя вздрагивающие плечи. А Наташа все не могла проглотить комок в горле, который душил ее, не давая слезам наконец вылиться на волю. Раньше она не понимала, как это – плач без слез, а теперь вот поняла...
- Ну что ты, дочка? Все образуется! Может, ошиблись врачи ваши? Им же лишь бы залечить, лишь бы резать... – Бормотала старушка, не зная, что сказать.
- Не ошиблись, я же сама врач...
- А ты не думай, что ты врач! – Соседка от волнения перешла на “ты”. И сейчас она видела перед собой не соседку-хирурга, а напуганную девочку, которая заблудилась и не знает, куда идти. – Ведь есть же врачи другие, в Киеве даже! Вот я узнаю адрес и тебе скажу. И поедешь! Пусть они посмотрят! Ведь сейчас техника до чего дошла! И без операций обходятся! А может, и вправду ошиблись и операция не нужна будет! И по телевизору вон каждый день показывают и в новостях, и в шоу разных! А насчет Ярослава Алексеевича – ты даже не думай! Не такой он человек, вот поверь мне, моему опыту – не такой!
Наташа откинулась на подушку. Может, и права Валентина Ивановна... Она съездит в Киев и после этого все расскажет Ярику. И будь что будет. Если, конечно, он захочет с ней говорить...
Валентина Ивановна с сочувствием смотрела на Наташу. Вот молодежь нынче... Все у них сложно. Все у них “только”. Только “очень плохо” или “очень хорошо”. Среднего не дано. Вот и мечутся, бедные. а кому они нужны, метания эти? Так и жизнь пройдет мимо... Но почему-то соседке казалось, что у Наташи все еще впереди. И что на ее улице еще будет праздник, да еще какой! Женщина улыбнулась и укрыла Наташу пледом, который оставил Ярик. Впереди ее ждала ночь и какой она будет – одному Богу известно. Но Валентина Ивановна не боялась. И вооружившись очередным кроссвордом, соседка снова заняла свой пост у ночника.
====== Часть 28 ======
Рита остановилась перед проходной. Ночь в дороге давала о себе знать: глаза слипались, голова была тяжелой, а настроение, казалось, и вовсе еще не проснулось. Пришлось сесть на ночной поезд, отправляющийся в 2 часа ночи. Рита поморщилась: нужно было заранее подумать о билете. Но кто знал, что она так спонтанно соберется? И так радоваться надо, что удалось хотя бы на этот сесть. Рита нащупала паспорт сквозь плотный материал сумки. Без паспорта ее не пустят и тогда вся ее затея провалится. Поэтому женщина каждые полчаса лихорадочно проверяла, на месте ли документ.
Серый забор колонии возвышался над ней. Сверху на нем ощетинилась острыми щупальцами колючая проволока. Возле входа уже толпилось несколько человек с сумками. Передачи, видимо... То и дело дверь открывалась, и туда-сюда сновали серьезные люди в форме. Ободранная табличка гласила, что посещения разрешены с 9 до 12. Рита поежилась. Да уж, неприятное местечко... Но нужно это сделать. И женщина решительно направилась к дверям.
- Главатских... Главатских... Есть такая. Оставьте вашу сумку и телефон. На выходе заберете. Журин, проводи. – Дежурный кивнул парню, стоящему возле зарешеченной двери. “Вертушка” со скрипом крутнулась, и Рита оказалась за границей свободы. По спине пробежал холодок. Женщина оглянулась на спасительную дверь. Хотя ее совесть была чиста, все равно казалось, что вот-вот высунется страшная морда и рявкнет: “Куда это вы собрались?!”. Наверное, каждый человек чувствует подобное, находясь в таких учреждениях. А может, и нет...
- Пройдемте. – Журин жестом пригласил Риту следовать за ним.
Они прошли по коридору и их шаги гулко отдавались в тишине. Откуда-то доносился слабый гул голосов. Решетка на двери, решетка на окне... Снова дверь... Лязг замков... Они вышли во двор и Рита успела только заметить какие-то сараи, какие-то бараки, как снова дверь, коридор и наконец Журин завел ее в комнату.
- Ожидайте. – Парень исчез за дверью.
Рита огляделась. Стол, пара стульев... А где же стеклянная стена, трубка, похожая на телефон, для связи, как в фильмах показывают? Стены выкрашены дешевой краской. На полу темные разводы. От чего? Рита почувствовала, что ее охватывает страх. Все в этом месте давило, угнетало и пугало. И женщина молилась, чтобы это все поскорее закончилось. Она уже ругала себя за свое решение.
Звук открывшейся двери заставил Риту повернуться. И она оказалась лицом к лицу с Никой.
- У вас полчаса. – Журин вышел. Рита беспомощно проводила его взглядом. Разве он не должен присутствовать при разговоре? И что ей делать, если их разговор затянется или наоборот, не продлится и пяти минут?!
Ника насмешливо смерила ее взглядом и села на ближайший стул. Рита заметила, что в ее глазах мелькнула боль. Значит, травмы все еще дают о себе знать. Как Рите сообщили, Ника только пару недель, как смогла полноценно передвигаться. Но, судя по всему, чувствовала она себя довольно неплохо.
- Надо же, какие люди. – Ника поджала губы. Ее начало тяготить молчание. – И что мы смотрим на меня, как на шедевр мировой живописи?
- Просто. – Рита села напротив нее.
- Просто? То есть ты пришла просто на меня посмотреть? – Ника хмыкнула.
- Нет. – Рита овладела собой. – Мне нужно с тобой поговорить.
- О чем? Кажется, нам с тобой не о чем говорить. Ты своего добилась. – Ника хищно прищурилась. – У тебя мой муж, твоя дочь с тобой? Чего тебе спокойно не живется?
- Спокойно?! – Взорвалась Рита. Она вскочила и теперь яростно смотрела на Нику сверху вниз. Только ту это, казалось, не особо смущало. Она все так же насмешливо смотрела на Риту. – Я получаю письма с угрозами, угрозами мне и моей дочери! И я знаю, что ты в этом замешана!
- Я? – Взгляд Ники похолодел. – Опомнись! Я за решеткой и ты первая за все время, кто ко мне приперся. Вот уж не ожидала от тебя такого порыва!