- Кто? – Одновременно спросили Рита и Ирина.
- Красовский.
В ординаторской повисла гнетущая тишина. Никто не мог поверить в услышанное.
- Он что, решил убить собственного сына? – Наконец подал голос Ярослав. – Ведь не мог же он не понимать, чем это грозит.
- Максим всегда защищал вас перед отцом. И тот захотел его проучить. За то, что выбрал вас, своих коллег. – Саксонов прикрыл глаза. – В чем-то и меня это задело. Мой пациент для операции выбирает хирургов, не специализирующихся в нейрохирургии. Я не сказал – плохих или что-то подобное! – Заметил он неуловимое движение Риты. – Но согласитесь – у вас здесь не нейрохирургия. И если бы не оборудование, которое прислали из Киева, вы вряд ли справились бы. Давайте смотреть правде в глаза.
- Рустам Давитович проводил подобные операции. – Заметила Лещук.
- Но в данном случае это был бы огромный риск, не так ли, коллега? – Саксонов бросил в ее сторону быстрый взгляд.
- Кто не рискует, тот не пьет шампанского. – Подал голос Ярик, но был тут же оборван резким голосом нейрохирурга:
- Врачам вообще пить нежелательно. Это их закон. Равно как и репутация.
- Вы сейчас про Наташу? – Лицо Ярика потемнело.
- Да, про хваленую Наташу. Мало того, что мне предпочли двух провинциальных хирургов, так одна из них ведет распутный образ жизни! – Все больше распалялся нейрохирург.
- Ярик, сядь. – Рустам усадил Ярика, который было привстал с угрожающим видом. – Так и быть, я пропущу мимо ушей слово “провинциальный”. Хотя, хочу заметить, “провинциальный” – не значит “плохой”. А насчет Наташи: вам уже не раз говорили, что те фото – подделка.
- Подделка, не подделка... – Махнул рукой Саксонов. – Поставьте себя на мое место. С одной стороны, мне угрожают и запрещают лечить пациента, с другой – меня, можно сказать, “подсидели” два неизвестных мне врача. И тут же про одного из них мне присылают компромат.
- Знаете, в чем ваша проблема? – Ирина Васильевна встала. – Вы даже не попытались разобраться. Если бы вы спросили, выслушали, услышали, мы бы не потеряли столько времени и нервов.
- Вот теперь выслушаю. – Развел руками Саксонов. Он и сам понимал – настал момент серьезного разговора.
- Только после операции. – Глянув на часы, заторопился Рустам. – Ярик, ты еще здесь?!
- Уже нет! – Анестезиолог испарился. Хирурги поднялись, как по команде.
- Давайте просто ничего не будем сейчас говорить. Дмитрий Эдуардович, у вас есть шанс все исправить. – Ирина Васильевна первая направилась к выходу.
Коллеги переглянулись. Она права. Говорить сейчас ничего не стоило. Мысленно все уже были в операционной. И никто не знал, что ждет их за дверью – успех или провал.
====== Часть 31 ======
Нуригуль Булгаровна отложила книгу. Она прочитала пять страниц, но не запомнила ни строчки. Так зачем пытаться создать видимость увлеченности? Соседка по палате, искоса глянув на женщину, вышла. Агаларова проводила ее задумчивым взглядом. Обычно, оказавшись в одной палате, люди знакомятся, общаются... А тут – ни слова, ни полслова. Ну, навязываться никто тоже не будет. Нуригуль Булгаровна вздохнула. Врач сказал, что завтра ее могут выписать. И куда она тогда денется?
Додумать женщине не дали. Дверь палаты открылась и зашла та, кого Агаларова меньше всего ожидала увидеть.
- Здравствуйте... – Растерянно поздоровалась она.
- День добрый. – Неприветливо ответила Валентина Степановна. Ее цепкий взгляд успел заметить все: забинтованную голову, выцветшую кофту, дешевый мобильный на тумбочке и встревоженные глаза, в которых, несомненно, было узнавание. – Вижу, вы меня помните.
- Конечно. – Осторожно ответила Агаларова. – Мы встречались, когда...
- Когда моя дочь пыталась вашего сына найти. – Сухо кивнула Валентина Степановна. Нуригуль Булгаровна поникла. Да, она помнила тот день, когда Рита примчалась к ним в поисках Рустама. И как ее мать чуть ли не насильно увела расстроенную девушку. Не самое приятное знакомство...
- Вы не изменились. – Валентина Степановна не отводила от нее взгляд.
- Даже не знаю, можно ли считать это комплиментом. – Напряженно улыбнулась Агаларова.
- Нет.
- А вы все такая же прямолинейная. Я помню...
- Я тоже. – Валентина Степановна резко перебила женщину. Ей не хотелось углубляться с воспоминания. Слишком многого они тогда натерпелись. И эта женщина не знает, сколько слез Рита тогда пролила из-за ее сына. Ни одна мать не простит никому слез своего ребенка. – Зачем вы приехали? Зачем снова рушите нашу жизнь? – Валентина Степановна повысила голос. В палату заглянула медсестра.
- Все в порядке? – Спросила она, бросив быстрый взгляд на женщин.
- Да, все в порядке. – Ответила Агаларова. Когда за медсестрой закрылась дверь, Нуригуль Булгаровна обратилась к Валентине Степановне:
- Я приехала ради сына. Я искала его и мне хотелось лишь увидеть его и попросить прощения.
- Искали? – Насмешливо подняла бровь Валентина Степановна. – Надо же, как трогательно. Что ж сразу не начали искать, а только сейчас?
- Вам не понять наш народ и наши законы. – Тихо ответила Агаларова. – Я лишилась всего, приехав сюда. Я нарушила запрет мужа. Но я нашла сына, и ради этого готова была пожертвовать всем. Годами я мучилась, терзая себя мыслями: где мой сын, что с ним, жив ли он, все ли у него хорошо... Вы же мать, разве вы не понимаете меня?
- Да, я мать. – Гневно ответила Валентина Степановна. – И моя дочь пострадала из-за вашего сына. И только у нас все наладилось, как появляетесь вы. Зачем вы бередите прошлое?! Неужели нельзя было обойтись без этого? Существует телефон, интернет, в конце концов!
- Мне нужно было его увидеть. Увидеть его глаза, услышать его голос. Я боялась, что потеряла его навсегда. – Тихо сказала Нуригуль. – Разве у вас никогда не было такого ощущения? Вы никогда не теряли дочь, но разве всегда у вас все было гладко? Разве у вас не было ощущения, что ваша дочь отдаляется от вас, что у нее своя жизнь, в которую вам хода нет?
Валентина Степановна вздрогнула. Она вспомнила прошедший год. Его события до сих пор не оставили их и даже сейчас Валентина Степановна не чувствовала, что Рита снова ей доверяет. Через многое им пришлось пройти... И все чаще женщина задавалась вопросом – не потеряла ли она дочь. Рита вроде бы и была с ней, и в то же время между ними не было прежней близости.
- Но вы в гораздо лучшем положении, чем я. – Продолжала Агаларова. – Ваша дочь рядом и вы можете видеть ее каждый день, говорить с ней. А у меня даже этого нет.
- Но сейчас – то вы здесь. – Осторожно заметила Валентина Степановна, все еще погруженная в свои мысли.
- Сейчас. – Горько усмехнулась женщина. – А завтра мне нужно возвращаться назад. Меня выпишут, и у меня больше не будет причин здесь оставаться. Я увидела Рустама, я увидела его семью и я знаю, что мой сын счастлив. И что он простил меня.
- И вы не собираетесь здесь оставаться? – Ошеломленно спросила Валентина Степановна. Она уже несколько дней придумывала убедительные аргументы, доводы, даже угрозы, чтобы только оградить их семью от новых потрясений. А они могли быть, конечно, могли и были бы! Пройдет эйфория первой встречи и наступят будни. И все может оказаться совсем иначе. Но сейчас вся заготовленная речь вылетела из головы, разбившись об эти простые слова.
- Я здесь лишняя. – Ответила Нуригуль, опустив голову и внимательно изучая свои руки. Казалось, ее очень заинтересовали собственные пальцы. – Я поняла это, как только увидела Риту и Рустама. Они счастливы, а значит, счастлива и я. Только надеюсь, что и Рита сможет меня когда-нибудь простить.
- Простить... – Эхом отозвалась Валентина Степановна. – Не удивлюсь, если уже простила. Она никогда не умела долго обижаться или злиться.
- Я рада за них. Мне большего не нужно. Я поговорю с Рустамом и я уверена, он поймет.
- Рада... – “Да что же это со мной?!” – рассердилась сама на себя Валентина Степановна. Но она привыкла быть главной, убеждать, приказывать, а сейчас ее лишили такой возможности. И теперь женщина лихорадочно искала слова. – Значит, вы не собираетесь здесь задерживаться? – Повторила она и снова мысленно отругала себя. Ведь Агаларова ясно сказала, что не собирается.