- Не собираюсь. И не собираюсь вмешиваться в вашу жизнь. – Нуригуль Булгаровна уже давно поняла, зачем к ней пришла мать Риты. И не могла ее не понять. Валентина Степановна берегла свою семью. Рустам рассказал матери все, и Нуригуль была благодарна Главатских за то, что та приняла ее сына, даже после всего произошедшего. И она не собиралась становиться у них на пути.
- Что же... – растерянно произнесла Валентина Степановна. – Мне, наверное, пора. – Она поднялась со стула. Уже на пороге женщина оглянулась.
- Спасибо. – Выдавила она из себя.
Агаларова кивнула, провожая посетительницу взглядом. Две матери, которые переживают за своих детей... Нуригуль Булгаровна чувствовала, что этот разговор мог быть другим, у них ведь было что сказать друг другу и чем поделиться. И возможно, попросить совета. Но все пошло не так. Что же, значит, так тому и быть. Агаларова вздохнула и вновь взялась за книгу. Хотя зря – строчки снова мелькали перед глазами, не задерживаясь в голове. А мысли были об одном: “Как сказать Рустаму?”. Мать понимала: сыну будет тяжело ее отпустить. Но нужно. Главное, что они нашли друг друга. Он поймет, убеждала себя женщина, обязательно поймет. Но она и сама себе не верила...
*
Рустам неверяще смотрел на коллег.
- Неужели мы сделали это? – Наконец спросил он. Пять часов в операционной пролетели, как пять минут.
- Сделали. – Устало ответила Лещук. Она сняла шапочку и точным броском закинула ее в коробку. Туда же последовал скомканный халат. Потом разберется, что куда. А сейчас ей хотелось только крепкого кофе и хотя бы полчаса тишины и покоя. Но это уже дома...
- Маргарита Сергеевна, вы герой! – Саксонов пожал руку смущенной Рите. – Если бы не вы, все могло бы быть намного хуже...
- Я просто всегда обращаю внимание на мелочи. И та капля крови показалась мне лишней, как бы глупо это ни звучало. – Рита устало улыбнулась. – Тем более, кровь была темной.
- Вы спасли пациента. – Анастасия Андреевна покачала головой. – Как мы могли не обратить на это внимания?
- Мы были слишком сосредоточены на аневризме. – Саксонов поджал губы. – Это наша непростительная ошибка. Нам есть чему поучиться у наших коллег. – Он слегка наклонил голову в сторону Рустама и Риты.
- Вы больше не называете нас “провинциалами”? – Не удержался Ярослав.
- Ярик! – Рустам шикнул на него, но Саксонов замахал руками:
- Что вы! Беру свои слова назад!
- Состояние пациента удовлетворительное. – Лещук села за стол. – Дыхание восстановлено, давление, пульс – в пределах нормы. В космос рановато, конечно, но все же...
- Я все еще не могу поверить. – Рустам оглядел коллег. – Это едва ли не первая подобная операция в нашей больнице.
- И похвастаться некому, ибо она делалась без разрешения главврача. – Хмыкнул Ярослав.
- Ничего, все образуется. Главное, мы спасли пациента. – Отмахнулась Лещук.
- О нас будут ходить легенды. – Засмеялась Рита.
- Будущие поколения будут нами восхищаться. – Подхватил Рустам.
- Насчет будущих не знаю, но практиканты точно оценили. – Саксонов нахмурился. – Кто их туда вообще пустил?!
- Но ведь все думали, что у нас рядовая операция. – Пожал плечами Ярик. – Вот и прислали студентов.
- Пойду позвоню Оксане, скажу, что все хорошо. – Рита встала и, улыбнувшись Рустаму, вышла.
- Кто скажет Красовскому? – Лещук вернула всех на землю.
- Зачем? – Удивленно взглянул на нее Ярослав. Но Саксонов хмуро заметил:
- Ирина Васильевна права, ему нужно сообщить. Все равно он рано или поздно узнает. И этим займусь я. Мне и так нужно было с ним поговорить.
- Хорошо... – Озадаченно пробормотал Рустам. – Но я бы не спешил.
- Все в порядке. Я пойду прямо сейчас. – Дмитрий Эдуардович взял что-то из своей сумки и торопливо вышел.
- К чему такая спешка? – Ярик проводил его удивленным взглядом.
- Не трогай его, ему и так непросто. – Рустам вздохнул. Он понимал, что им еще предстоит многое узнать про нейрохирурга. И сейчас тому нужно было расставить все по своим местам, прежде всего для себя самого. – Кому кофе?
Коллеги оживились. Каждому хотелось поделиться впечатлениями и мыслями, и за чашкой кофе это было бы лучше всего. Тем более, что все они заслужили небольшой перерыв. И вскоре ординаторская наполнилась ароматом горячего напитка.
*
Красовский хмуро смотрел на посетителя. В кабинете повисло напряженное молчание. Казалось, брось нож – и он вонзится в сгустившийся от агрессии воздух. Наконец Кирилл Евгеньевич произнес:
- Я сделал все, что мог. Я уволил Главатских.
- Так почему, – его гость оперся на стол и теперь буквально нависал над главврачом. – Почему она до сих пор здесь?
- Я не знаю. – Красовский почувствовал капли пота, предательски выступившие на его лбу. – Приказ об увольнении зарегистрирован...
- Значит, плохо зарегистрирован! – Прорычал посетитель.
- Айдер Максутович, я не всесилен. – Красовский пошел на попятную
- Айдар. Хотя бы это потрудитесь запомнить. Хотя вы никогда не отличались хорошей памятью. – Айдар отступил, и Красовский вздохнул с облегчением. Как оказалось, преждевременно.
- Я знаю, что вы могли бы добиться гораздо большего, чем просто увольнение. – Продолжил гость. – Если бы только захотели. Но вы решили со мной поиграть, пользуясь своим положением. А я давно не ребенок, чтобы играть в игры, тем более в ваши.
- Зачем вам это? – Решился спросить Красовский.
- Если я отвечу, что-то изменится? – Насмешливо спросил Айдар Максутович. – Я отвечу. Эта шваль, – Красовский вздрогнул от ненависти, прозвучавшей в голосе татарина, – оклеветала мою дочь и сейчас та в тюрьме, в то время, как Главатских гуляет на свободе с мужем моей дочери.
- Я слышал другую версию, – осмелился возразить Красовский, но его тут же перебили:
- Другой версии быть не может. Моя дочь боролась за свое счастье и за то, что ей по праву принадлежит. И что бы она ни сделала – она делала это, чтобы отстоять свою честь и честь своей семьи. Я не вмешивался, потому что был уверен, что она справится, и Агаларов образумится. Но он клюнул на “утку” о моем исчезновении. И воспользовался моей дочерью. Давит обещал мне, что образумит сына. Не образумил. И теперь я хочу отомстить. Всем, кто виновен в том, что произошло с моей дочерью.
- Но как увольнение может помочь? – Сделал непонимающее лицо Красовский.
- Мне нужно, чтобы она почувствовала себя одинокой, ненужной... И беззащитной. Мне нужно подобраться к ней ближе. И когда она будет безработной, я смогу это сделать. Ведь ее Рустама и прочих защитников рядом не будет. – Хохотнул Гареев. – Поэтому у вас есть два дня. Если в понедельник Главатских будет в больнице... – Он сделал многозначительную паузу.
- Я вас услышал. – Сглотнув, ответил Красовский. Он почувствовал неприятный озноб и хотел, чтобы его гость поскорее ушел. Тот, словно услышав мысли главврача, направился к выходу.
- Понедельник, Кирилл Евгеньевич. – Еще раз напомнил он и вышел. Красовский судорожно вздохнул. Не привык он, чтобы ему угрожали. Обычно карателем выступал он. А сейчас Кирилл был жертвой. И он не готов был вживаться в эту роль. И раз уж Главатских здесь, значит, им нужно серьезно поговорить. Уже завтра ноги ее здесь не будет.
Полный решимости, Красовский встал было, чтобы найти и выдворить ненавистного хирурга, но путь ему преградил Саксонов, неожиданно появившийся на пороге кабинета.
- А вы куда-то собрались? – Спросил он хмуро. – Ничего, я вас надолго не задержу. Заберите.