Нейрохирург бросил на стол конверт. Красовский проследил за белым прямоугольником и поднял непонимающий взгляд на врача.
- Главатских спасла вашего сына. – Тихо, но жестко произнес Саксонов.
- Что? – Вздрогнул Кирилл Евгеньевич.
- Вашему сыну сегодня сделали операцию. Да, без вашего ведома. Да, я тоже принимал участие. – Предупредил нейрохирург вопросы, появившиеся в глазах главврача. – И если бы не Маргарита Сергеевна, которая предотвратила обширное кровоизлияние, у вас сейчас не было бы сына.
Красовский похолодел.
- Что с Максимом? – Отрывисто спросил он.
- Максим в порядке. Вы скоро сможете его проведать. – Саксонов с жалостью посмотрел на главврача. – Не знаю, зачем вам это было нужно, только вот я уже жалею, что связался с вами. И впредь учтите: я не хочу иметь с вами никаких общих дел, особенно, – он подчеркнул это слово, – если это касается моих пациентов. И ваше родство с ними меня не касается.
Нейрохирург вышел. Красовский мрачно смотрел на лежащий перед ним конверт. Значит, только что Рита спасла его сына? А он ни о чем не знал... Когда он успел настолько опуститься? Его собственного сына оперируют, а он узнает об этом последним! А если бы что-то пошло не так? Если бы исход операции был другим? “Почему мне никто не сказал?!” – Мысленно крикнул врач. И сам испугался своего ответа. “Потому что ты делал все, чтобы эта операция вообще не состоялась”. Даже произнесенные мысленно, эти слова оглушили Кирилла. Ревность, зависть, конкуренция – неужели все это настолько его ослепило? Кирилл со стоном обхватил голову руками. “А ведь он вас любит. Несмотря ни на что. У него фотография, где вы вдвоем на рыбалке, на самом видном месте стоит. И самолет, который вы вдвоем склеили. Хотя.. Наверное, вы этого уже не помните. ” – Всплыли в голове слова Оксаны. Как он мог не помнить?! И впервые за много лет на глазах врача показались слезы.
====== Часть 32 ======
Ирина медленно шла по улице. В воздухе уже чувствовался апрель. И хотя снег не спешил таять, но там и тут виднелись островки черной земли и сырого темного асфальта. Зима не хотела уступать. Март то и дело пугал все новыми и новыми снегопадами. А весна брала свое. Взгляд хирурга выхватывал то набухшие почки на ветках, готовые взорваться зелеными листьями, то ростки на клумбах, а то и первый робкий подснежник на пригретом солнцем пятачке газона. Ирина любила весну. Ей нравилось это ощущение счастья и легкости, появляющееся в воздухе с первым весенним днем. И даже промокшие туфли не могли испортить радостное настроение. А особенно сейчас, когда позади сложная операция, а впереди – два дня выходных.
Ирина Васильевна вздохнула. Сегодня пятница, коллеги опять будут делиться планами на грядущие два дня. А у нее какие планы? Выспаться бы... Да статью дописать нужно. Хотя, может, наконец получится дочитать ту книгу. Уже две недели лежит возле кровати, а руки все никак не доходят. Либо нет сил, либо желания. А когда-то она книги глотала за один вечер. Только это было давно, еще до университета. А потом она переехала в Киев. И времени вообще ни на что, кроме работы, не осталось... Ирина уже забыла, когда в последний раз просто гуляла, а не мчалась на работу или с работы. А вездесущие студенты? Для них же нет ничего святого! Прислать работу в 3 часа ночи и требовать немедленного ответа, ибо утром нужно уже сдать – это вполне нормально. И были бы хоть работы достойные... А то все в стиле “Здравствуй, гугл”. Задай элементарный вопрос по тексту – не ответят же...
- Здравствуйте, Ирина Васильевна! – Поздоровалась Тамара с хирургом.
- Доброе утро. – Машинально ответила Лещук. Она и не заметила, как пришла в больницу, и свежий весенний воздух сменился знакомым и таким особенным больничным запахом. И в этот момент Ирина почувствовала, как улетучивается все весенняя эйфория. Работа и будни легко убивают даже малейший повод для радости.
- Вам передали. – Тамара Михайловна подала врачу пару конвертов.
Лещук кивнула, просматривая адреса отправителей. Из академии и с кафедры. Неужели предыдущую статью все же приняли? А, нет. О патенте. И приглашение на конференцию. Что ж, и на том спасибо.
- Доброе утро. – Ирина на ходу поздоровалась с коллегами и прошла к своему столу. И резко остановилась. На столе лежал букетик подснежников. Ее любимые цветы... Ей всегда дарили розы. Пафосные, кричащие, гордые. А она любила простые подснежники с их хрупкими лепестками и нежным ароматом. Сколько же силы должно быть у этого цветочка, чтобы выстоять в холода и пробиться сквозь снег? И сейчас букетик любимых цветов лежал перед ней. Ирина медленно подняла его и вдохнула тонкий запах цветов. Внезапно опомнившись, она оглянулась на коллег. Но все были заняты (или же делали вид, что заняты) своими делами. Женщина нахмурилась было, но улыбка победила. Кто бы ни сделал ей такой сюрприз, он точно знал, что ей нужно именно сейчас.
- Ярик, твоя работа? – Рустам шепотом спросил анестезиолога, притворившись, что показывает тому сайт в телефоне.
- Шутишь? – Ярослав возмущенно посмотрел на друга.
- Мало ли. – Пожал плечами Рустам. – Вы же вроде как друзья.
- Не я. И я без понятия, кто. – Предупредил Ярослав дальнейшие расспросы. – Цветы уже были, когда я пришел.
- Барабашка, наверное. – Рустам отошел. Рита вопросительно посмотрела на него. Агаларов слегка пожал плечами. Как ни крути, а всем было интересно, что за поклонник завелся у Доцента. И это должен был быть кто-то из больницы, у посторонних доступа в ординаторскую не было.
- Доброе утро. – Саксонов ворвался в ординаторскую. – Ох и контроль у вас тут! Медсестра ваша на посту меня пропускать без бахил не хотела!
- Не узнала, что ли? – Удивился Ярик. – Хотя “не узнала” – это не про Тамару. Она всех и про всех знает.
- Я ей полчаса доказывал, что я врач! – Кипятился Дмитрий Эдуардович.
- А вы ее случайно ничем не обидели? – Засмеялся Рустам. – Ведь вы здесь уже вторую неделю, не может же она вас не знать.
- Да вроде бы нет. – Растерянно ответил нейрохирург. – Хотя... Я вчера сказал, что надо бы карточки местами поменять, стационар поближе поставить. Так она на меня таким взглядом посмотрела!
- Ну, теперь понятно. – Всплеснула руками Рита. – Дмитрий Эдуардович, никогда не говорите Тамаре, что в регистратуре что-то не так. Не простит!
- Да я же хотел, как лучше! – Саксонов удивленно пожал плечами.
- А получилось, как всегда. – Серьезно сказал Рустам. – Вам вообще повезло, что вы прошли. А то пришлось бы через окно лезть. Или через отделение диагностики. Тамара не прощает кровных обид. Одними бахилами вы не отделаетесь. Советую запастись заодно масками, халатами и дезинфицирующими средствами.
- Вы серьезно, что ли? – Нейрохирург в ужасе посмотрел на Рустама.
Ответом ему был хохот коллег. Саксонов и сам улыбнулся. Вот уж точно – в чужую регистратуру со своими советами не лезь. Насколько легко ему стало после операции! Если раньше он заставлял себя приходить в эту больницу, то сейчас врачу хотелось здесь находиться. Он вспомнил свою работу в Киеве. Там нет такого... тепла, что ли? Каждый сам за себя. Все друг друга знают, но никто никого не волнует. Может, зря он тогда ушел из клиники? Но с другой стороны – карьера... А нынешняя работа дает такие возможности... И забирает все личное. Но такова жизнь врача.
Дмитрий Эдуардович украдкой зевнул. Как бы интересна и захватывающа ни была работа, все же иногда нужно и высыпаться. А он вчера еле заснул, все прокручивая в голове операцию. И как этим Агаларовым удается быть такими бодрыми?
- Я на обход. – Сорвалась Рита с места. Лещук, помедлив, последовала за ней. Ярик, глядя на закрывшуюся дверь, негромко сказал, словно обращаясь к самому себе:
- И все же, кто бы мог подарить нашему Доценту цветы?
Саксонов бросил быстрый взгляд на стол коллеги. А он и не заметил сразу скромный букетик.
- Хороший вопрос. – Буркнул он. – Я бы и сам не отказался.