- Нет, ну если вам так хочется, я вам завтра букет принесу. Вы какие любите? – Еле сдерживая смех, спросил анестезиолог.
- Что? – Недоуменно нахмурился Дмитрий Эдуардович. А когда понял, Ярику пришлось уворачиваться от летящей в него ручки.
- Привыкайте, Дмитрий Эдуардович. С нами не соскучитесь. – Засмеялся Рустам, заполняя карту.
- Я заметил. – Хмыкнул нейрохирург. Но его взгляд то и дело возвращался к букетику на столе Ирины.
*
Рустам заглянул к маме в палату. Но кровать была пуста.
- Ушла за выпиской. – Сообщила женщина с соседней койки.
- Спасибо. – Рустам кивнул и прикрыл за собой дверь. Да, Петрович упоминал, что сегодня маму уже могут выписать. С одной стороны, Рустам был рад этому, ведь он переживал за мамино здоровье. Но с другой – а что дальше? Они так и не решили, сможет ли мама пожить у них. Рита была не против, Аня тоже, но Валентина Степановна... Рустам вздохнул. Эх, мамы...
- Рустам! – Нуригуль Булгаровна окликнула сына. Вот и все, выписка на руках. Можно уходить из больницы. Только что сказать сыну?
- Мама, я уж думал, ты и со мной на радостях не попрощалась. – Поддел ее Рустам.
- Как я могла? – Улыбнулась женщина. – Александр Петрович сказал, что все в порядке. Правда, мне пока нельзя наклоняться и нагрузки всякие... Но ничего, это не надолго. Как ты? Как Рита? – С тревогой спросила она. Рустам уже успел рассказать и про поездку Риты, и про операцию.
- Все в порядке. Новых писем не было. Операция прошла хорошо. Давай я вызову такси, поедешь к нам домой. Аня скоро придет из школы, побудете вдвоем, а мы с Ритой после работы присоединимся – Предложил Рустам и с тревогой заметил, что взгляд матери потух.
- Знаешь, я, наверное, на вокзал. Поеду домой. Нет, нет, – быстро произнесла Нуригуль Булгаровна, заметив неуловимое движение сына. – Ни ты, ни кто-либо ни в чем не виноват. Просто я тебя увидела, познакомилась с Маргаритой, с Аней, а теперь можно и домой со спокойной душой. Не хочу я вам в тягость быть.
- Мама, ты о чем? – Рустам взял ее за руку. – Какая тягость?
- Я боюсь вам помешать. – Женщина погладила пальцы сына. – Столько всего было в прошлом... А мое присутствие только напоминает о нем.
- Прошлое в прошлом. – Твердо ответил Рустам. – Ни я, ни Рита не хотим, чтобы ты уезжала. Если не веришь, спросишь у нее сама. А Аня? Она тебе такую красивую картину нарисовала! Где все мы: я, Рита, Аня и ты. Ты должна ее увидеть.
На глазах Нуригуль Булгаровны показались слезы. Рустам притянул ее к себе.
- А еще ты должна быть на нашей свадьбе. – Тихо сказал он. – Двадцать девятого апреля. Я очень хочу, чтобы в этот день ты была со мной. С нами.
Нуригуль Булгаровна, уже не таясь, расплакалась. Ее сердце разрывалось от любви и нежности к сыну.
- Пообещай, что будешь. – Рустам вытер ее слезы.
- Обещаю. – Прошептала мать.
- А с Валентиной Степановной мы поговорим. Она просто не привыкла. – Рустам уже давно понял опасения матери, да и Рита тревожилась. – Слишком много ей пришлось пережить. Да ты и сама знаешь.
- Знаю. – Агаларова слабо улыбнулась. – Обязательно поговорим. – Она не стала говорить Рустаму, что уже встречалась с матерью Риты. Зачем? Только тревоги сыну добавлять.
- А сейчас собирайся, пора домой. – Рустам поцеловал ее в щеку и достал мобильный. Сердце матери екнуло, так любяще и в то же время просто прозвучали эти слова. И Нуригуль Булгаровна пообещала себе сделать все, что только потребуется. для счастья ее сына. Она будет рядом, пока нужна ему.
*
- Так лучше? – Рита поправила подушки. Владимир Петрович благодарно ей улыбнулся:
- Намного.
- Тебе подать ноутбук? – Рита проследила за взглядом отца.
- Да, но пока поставь на стол. Позже займусь немного работой. Хотя... Какая уже работа? – Началов болезненно поморщился.
- И кто это тут раскис? Ты обязательно поправишься и снова будешь работать. Знаешь, как тебя все ждут! А Тамара-то что учудила! -Засмеялась Рита.
- Что такое? – Началов нахмурился.
- Она нажаловалась корреспонденту местной газеты на Красовского, зато уж тебя расписала – прямо хоть сейчас орден давай!
- Ну, это она зря... – Владимир Петрович покачал головой. – Газетчики, они такие: все перекрутят и получится ерунда.
- Зато от души. Я, как прочитала, смеялась долго. – Рита улыбнулась.
- А к тебе как это попало? – Губы Владимира Петровича поднялись в ответной улыбке.
- Да это Рома, тот, что про Ярика писал.
- А, ну Рома плохого не напишет. – Кивнул Началов.
- Ну вот. Он Ярика встретил в коридоре, вот и поделился. А Ярик – со мной. Я как раз от Крас... – Рита осеклась.
- Что? – Напрягся Владимир Петрович. – Что ты хотела сказать?
- Да ничего. Просто от Красовского шла. – Рита мысленно отругала себя.
- Зачем он тебя вызывал? – Не отводил Началов взгляда от ее лица.
- Просто, обсудить рабочие моменты. – Уклончиво ответила Рита.
- Рита, из тебя партизан не очень хороший. – Нахмурился мужчина. – Как и из Зои с Петей. Что у вас всех с Красовским? И почему мне никто ничего не хочет говорить?
- Я не знаю, что у Петра и Зои с Красовским. Меня он пытался уволить. – Призналась Рита.
- Что значит – “пытался”?
- Он ткнул мне под нос приказ об увольнении. Я сказала, что буду его оспаривать. Вот и все.
- А причины? Причины увольнения? – Началов не отводил от нее взгляда.
- Дисциплинарные нарушения. – Помолчав, ответила Рита.
- Какие нарушения?! – Дернулся было Владимир Петрович и тут же застонал от боли. Рита кинулась к нему.
- Ну что ты прыгаешь? – Мягко упрекнула она отца. – Нет никаких нарушений. Это, видимо, какая-то ошибка...
- Не бывает у Красовского ошибок. – Сквозь зубы произнес Началов, все еще морщась от боли.
- Значит, очередная его выходка. Ты же знаешь...
- Вот именно. Знаю. Рита, я хочу с ним поговорить.
- Что? – Рита побледнела. – Но...
- Передай ему, что я хочу с ним поговорить. – Повторил Началов. – И чем скорее, тем лучше.
- Не надо! – Вскинулась Рита.
- Почему? – Началов перевел на нее внимательный взгляд. – Или я чего-то не знаю?
- Знаешь... – Потупилась Рита. Ну как она могла сказать отцу, что Красовский знает все?! Владимир Петрович прикрыл глаза.
- Позови его. – Тихо сказал он.
- Сейчас? – Рита подняла голову.
- Сейчас.
Рита хотела было возразить, но заметила знакомое упрямство в глазах отца. Ей было так знакомо это выражение! Столько раз она видела его в зеркале! И сейчас Рита не решилась спорить. Оставалось надеяться, что Красовский занят или его вообще нет в больнице.
Владимир Петрович проводил ее взглядом. Он чувствовал, что Рита сказала не все. И догадывался, о чем она умолчала. Настал момент, когда нужно расставить все точки над “i”. Если ему не суждено встать на ноги, несмотря на все принятые меры, то он должен хотя бы позаботиться о будущем дочери и своих подчиненных. И Красовскому придется с этим смириться, какие бы наполеоновские планы он ни строил.
*
Наташа без сил свалилась на кровать. Первая вылазка в душ за время болезни чуть не обернулась катастрофой. Все же трясущиеся ноги – не самое лучшее средство передвижения. Но оно того стоило. Теперь бы еще постель сменить... Валентина Ивановна помогла бы, стоило ее только попросить, но Наташе и так было неловко за все ночи и дни, что женщина просидела с ней. И сейчас Наташа отправила соседку домой заниматься внуками, пообещав в случае чего сразу звонить, бить в батарею и петь Марсельезу. Только на таких условиях старушка решилась оставить свою подопечную.
Радовало одно – температура упала и уже не поднималась выше 37,5. То ли помог сон, то ли лошадиная доза лекарств... Но противная слабость осталась. И сейчас Наташа с удовольствием лежала, отдыхая после трех метров пути из душа до кровати.
Звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. После телефонного разговора с Престоном Наташа пугалась любого постороннего звука. И сейчас она никого не ждала. Но любопытство пересилило страх. И Наташа с трудом, но все же добралась до двери и посмотрела в глазок. От увиденного она ошеломленно закашлялась. Вот что за болезнь такая? Стоит удивиться, развеселиться, рассердиться – и все, кашель на полчаса обеспечен. Так скоро можно будет и не говорить ничего, только кашлять, и по тону кашля будет понятно, о чем речь. Так думала Наташа, отпирая замки.