Ортанс была как всегда очень добра и скучна. Изабель никак не могла понять эту странную девушку, смотревшую на нее странными зелеными глазами, будто сама Изабель была чем-то вроде домашней зверюшки. Виолетта же казалась немного отстраненной. Она смущалась, когда приходила Изабель, будто так и не могла привыкнуть к новому члену семьи, опускала голубые глазки, и старалась исчезнуть за спиной старшей сестры.
Как-то раз Ортанс задержалась, и Изабель застала Виолетту одну. Та сидела в беседке, рассматривая что-то, что держала в руках, и что тут же спрятала, когда вошла Изабель.
— Виолетта, я тебя напугала?
Девочка спрятала руки за спину и вымученно улыбнулась.
— Нет. Что вы, мадам. Нет.
— Может покажешь мне, что ты рассматривала?
Щеки Виолетты вспыхнули, но она покорно достала из-за спины небольшой портрет в золоченой раме.
Изабель взяла его в руки. На портрете была изображена молодая женщина с завитыми в локоны светлыми волосами, с большими голубыми глазами. Виолетта, только старше. И улыбка такая же, чуть смущенная.
— Это твоя мама? — спросила она, поражаясь фамильному сходству.
Виолетта кивнула.
— Да, мадам. Моя мама. Валентина.
Валентина. Прожив в замке пол года Изабель никогда не слышала о ней. Валентина, одна из трех жен Франсуа. Первую, Диоргиль, она видела во сне. Третью звали Мари... а вторую, оказывается, Валентина.
— Что с нею стало? — спросила Изабель, присаживаясь рядом с девочкой.
Та пожала плечами.
— Я не знаю. Я совсем не помню ее, так как она исчезла, когда мне не было и полугода. Просто ушла. И не вернулась. Папа обыскал и перевернул каждый камень, но мама исчезла, будто провалилась сквозь землю...
— Папа любил ее? — Изабель опустила глаза.
— Папа только ее и любил...
Только ее и любил... Сердце Изабель ударилось о грудную клетку. Только Валентину... Наверняка он долго страдал по ней, раз женился третий раз спустя несколько лет. Может быть, он и сейчас ее любит? Ей стало грустно и одиноко, и она обняла девочку за плечи.
— Виолетта, мне очень жаль, что твоя мама исчезла.
— Мари тоже исчезла, — просто сказала Виолетта, кладя голову ей на плечо, — я только привыкла к ней, а она... она тоже ушла. Мадам, я надеюсь, вы не уйдете?
Летним майским днем Изабель стало холодно. По спине пробежала дрожь, будто подул холодный зимний ветер. Исчезла? Мари?
— А куда исчезла Мари? — спросила она.
Виолетта отстранилась и пожала плечами.
— Я не знаю. Но я долго ее ждала. И иногда она мне снится. Она и мой маленький брат, Алис.
— Брат? — Изабель нахмурилась, вспоминая собственный сон про лабиринт. Она видела в зеркале женщину с ребенком! Это были Мари и ее сын? Это... Она вскочила, — я пройдусь к морю, — сказала она, стараясь говорить спокойно, хотя сердце ее билось, как сумасшедшее.
Виолетта кивнула, и снова стала смотреть на портрет. Изабель же поспешила уйти, чтобы не выдать своих чувств перед девочкой. Она почти бегом спустилась на пляж, и сидела теперь на камне, смотря на волны. В голове ее было пусто и стоял шум прибоя. Она боялась думать, потому что теперь, когда она узнала участь всех трех жен Фраснуа, ее собственная судьба становилась ей тоже ясна. Не зря про него ходили слухи, что он новый Жиль де Ре! Он... он творит страшные вещи, и никто не знает, зачем.
Огромный камень, просвистев над головой Изабель, упал рядом с ее ногой.
Она вскочила, завертела головой, чтобы понять, откуда он взялся, но ничего не увидела. Сам по себе камень упасть тут не мог, скалы были слишком далеко, камни же рядом не имели той высоты. Она испуганно забегала по пляжу, но вдруг поскользнулась и упала в самые волны. Платье ее мгновенно намокло, она больно ударилась локтем о камень, и забилась в воде, пытаясь выбраться. Новый камень пролетел в дюйме от ее головы, и Изабель наконец закричала. Перепуганная, мокрая и продрогшая, она выбралась на песок, не зная, что ей делать дальше. Откуда летели камни она не видела, идти наверх в сад ей было страшно, но море позади нее тоже не внушало надежды.