Диоргиль и ее брат Мартин происходили из старинного рода де Куланж, к которому принадлежала и его мать, будучи их кузиной. Такая же светловолосая и странная, она прожила всю жизнь, будто пребывая в коконе, что отделял ее от других людей, в том числе и пошедшего в отцовскую родню сына. Отец, который любил ее безумно, однажды найдя тело жены на постели без признаков жизни, покончил с собой, не перенеся разлуки. Чем занималась его мать, и что убило ее, Эстен так и не узнал. Он вернулся из Тулузы, где проводил дни в праздности и кутежах, чтобы принять дела отца, и, оставшись совершенно один, вдруг получил письмо от своего дяди Мартина. Тот просил его жениться на кузине Ортанс, которой пришло время выходить замуж. Дядя писал, что нет лучшего кандидата в мужья для Ортанс, чем родственник, который сможет понять ее.
Эстен не смог. Странная и холодная, Ортанс отталкивала его своей показной приветливостью. Она тоже старалась пересилить себя, но оба не смогли преодолеть разделявших их противоречий. Эстен не понимал увлечений и намеков, которые постоянно делала ему девушка, Ортанс не понимала его отстраненности и нежелании разделить ее интересы. Она показывала ему, как управлять зеркалами, как правильно говорить с источником, но он не желал знать ничего подобного.
— Ваша мать должна была привить вам интерес к таким вещам, — в сердцах воскликнула как-то Ортанс, но Эстен только пожал плечами.
Возможно, мать и должна была привить ему интерес, только он сам свою мать интересовал намного меньше, чем ее странные увлечения, которых Эстен боялся и сторонился. Теперь же, когда мать умерла, ему предлагали взять жену, которую он точно так же будет обходить стороной и которая будет сторониться его, если не признает в нем единомышленника.
Отказ Ортанс порадовал его. Он ощутил, будто петля, накинутая ему на шею, исчезла, и дышать стало намного свободнее. Его привлекала Изабель — земная, красивая и запутавшаяся в сетях семейства де Куланж. И как бы старая графиня не настаивала, Эстен не был намерен оставить замок Белистер, его не запугать никакими страшилками. Он много их наслушался и видел в детстве. Он, конечно же, уедет. Но уедет только вместе с Изабель. А пока она тяжело опирается на его руку, выверяя каждый шаг, он не имеет права бросить ее и оставить той самой судьбе, на которую намекала старуха графиня.
…
Графиня Изабель де Муйен разрешилась от беремени ровно в Рождество. Сразу после торжественного ужина, она удалилась к себе и под завывания ветра и яростный шум прибоя родила здорового мальчика, которого тут же взял на руки его отец, граф Франсуа, и долго разглядывал, не сдерживая гордости и улыбки. Он поцеловал жену, сжал ее руку, и поблагодарил за такой прекрасный подарок. Малыш был назван Ноэль в честь Рождества, и счастливые родители не могли наглядеться на него. Изабель наслаждалась своим новорожденным сыном, разглядывая маленькие ручки и ножки, а Франсуа делился радостью с Валентиной, показывая малыша портрету возлюбленной. Ближе к утру малыш был передан кормилице и няне. Такого крохотного в пеленках с графскими вензелями, женщины унесли в детскую и положили в колыбель, чтобы измотанная родами Изабель наконец то могла поспать.
Когда новорожденный виконт Ноэль де Муйен заснул в кроватке под улыбки нянь, в своей комнате проснулся Эстен де Монтроа. Он ничего не знал о ночных родах, так как ушел еще до конца ужина, а до третьего этажа не долетали ни крики роженицы, ни топот сбивавшихся с ног слуг.
Возможно, некоторые способности его матери все же передались незадачливому сыну, но что-то настойчиво заставило его подняться с кровати. Он встал и долго вслушивался в уснувший дом. Он прошелся по комнате, чувствуя, что происходит нечто, что требует его присутствия.
Накинув халат, маркиз тихо приоткрыл дверь. Он стал медленно спускаться по узкой лестнице, рискуя оступиться и сломать себе шею в полной темноте.
Оказавшись в холле второго этажа, он замер, притаившись за колонной. Кто-то шел по лестнице, ступая тихо в мягких туфлях. Женщина? Эстен высунул голову и действительно увидел женщину. Больше похожая на призрак, в белой сорочке и какой-то развевающейся за ней накидке, она казалась хрупкой и полупрозрачной, от чего Эстен сначала принял ее за призрак Валентины.